Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 102

— Эгельдор?

Фабиан не оборачивался, но это к лучшему, иначе он в деталях запомнил бы мой позор. Я ошарашенно бил себя по карманам, потеряв им счет, но бутылька по-прежнему нигде не было. Горло саднило, будто кто-то сжал его крепкой рукой.

— Я… его потерял.

В который раз в присутствии Кьяры я почувствовал себя провинившимся школьником. Если бы принести зелье поручила она, через секунду после признания меня бы выпороли – она не терпела подобных выходок. Такое, по ее мнению, не бывало случайностью – лишь следствием того, каким безответственным и рассеянным человеком я был и какие глупые решения принимал.

Фабиан, оставшийся без контроля с моей стороны, вновь зазвучал будто первозданное эхо.

— Тогда убьем ее.

— Для начала приди в себя, – предостерег я, подходя ближе и двумя пальцами аккуратно касаясь открытого участка его шеи. – Тебе не понравится то, что ты сделаешь с ней в таком состоянии.

Я не успел выстроить барьер, отчего-то не подумав о нем, и впустил в себя его силу. Реки тьмы влились в вены, заполнили разум. Кости будто окрепли, мышцы напрягались и расслаблялись с неведомой скоростью, заставляя меня трястись, как в припадке. Может, дело было только во внешних различиях: мое тело тонкое и изящное, как у актера или танцора, его же больше походило на бугристую скалу, недвижимую и безразличную. Может, в том, что во мне магия появилась лишь по несчастливому стечению обстоятельств, а его рождения ждала. Итог один – я не справлялся и с частью божественного наследия, жившего в Фабине все эти годы. Как наивен я был – да и все Верховные, – полагая, что сумею обуздать его силу!

Пришлось отдернуть руку. В прошлый раз, в особняке Дюваля, мне тоже пришлось тяжело, но не настолько. Неужели с каждым днем и месяцем сила Фабиана росла и крепла? Тогда успехи в контроле, которых ему удалось достичь, могли быть лишь иллюзией. Такое невозможно сдерживать вечно. Оно вырвется, обретя сознание или захватив чужое, чтобы делать то, к чему его тянет. А богиня смерти, при жизни бывшая палачом, наверняка хочет одного – погибели.

— Отпусти, – прохрипел я, не совладав с голосом. – Оставь ее мне.

— Не хочешь делить победу?

Фабиан усмехнулся, но прозвучало так, будто он готов вырвать добычу у меня из зубов, если я посмею ее отобрать.

— Не хочу, чтобы ты всю оставшуюся жизнь корил себя, идиот.

Он резко повернул голову и посмотрел на меня. Тьма в тот же миг испарилась из глаз, уступив бледному отражению утреннего неба в спокойной морской глади. Кьяра с глухим стуком упала на пол, похожая на тряпичную куклу, и, казалось, не двигалась.

Фабиан, уже обычным голосом, тихо спросил:

— Я перешел черту?

— Не успел.

— Спасибо, что не позволил мне.

Я не ответил, потому что на самом деле ничего для этого не сделал. Едва ли мастерство Верховного не справилось, а пара слов из моих уст смогли утихомирить бушующую магию. Оставалось лишь принять благодарность и с ужасом подумать о том, во что эта проблема может вылиться, но этим я планировал заняться чуть позже.

Подойдя к лежащему на полу телу, я внимательно оглядел его. Протянул руки, пытаясь уловить магию кончиками пальцев. Тихо. Кьяра была без сознания. Кровоподтеки на лице и шее оказались необычного серого цвета, но и то, что стало их причиной, совсем не походило на кулак, так что я не заострил на этом внимания. Неважно, как он ее покалечил. Главное, что это сработало.