Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 104

— Задержи их! – заорал Парис.

Одиссей, Менелай и я встали спиной к спине, готовые защищаться, хотя наше оружие конфисковали еще у Скейских ворот.

— Наш отец никогда не прислушается к такому позорному совету, – сказал Гектор. – Ахейцы, пожмем друг другу руки. Я ручаюсь за вашу безопасность.

Наследник троянского трона сжал мою руку, и его рукопожатие было настолько надежным, насколько у его брата – предательским. В иной ситуации я бы поклялся этому человеку в дружбе прямо здесь и сейчас.

Антенор поднялся.

— Мы ценим ваши попытки сохранить мир. Я провожу вас до кораблей. Я поплачусь собственной жизнью, если кто-то из троянцев попытается причинить вам вред.

— Мы принимаем твое предложение и запомним твою доброжелательность, – ответил Одиссей.

Проворный старик вывел нас во двор, где на пустых на первый взгляд террасах пели птицы. Когда мы вышли из караульного помещения, ветер донес до нас женские голоса. Я чуть отстал и окинул взглядом окна дворца.

Я увидел их в окне этажом выше, между широко распахнутых ставней. У одной было простое платье и непокрытая голова с нехитрой прической рабыни. Другая была выше, чуть старше, в похожем скромном платье, украшенном яркой декоративной тесьмой. Волосы темного меда, тоже непокрытые, уложены локонами – ахейская манера. Они обрамляли одно из самых очаровательных лиц, какие мне доводилось видеть: загадочные глаза, полные губы и гладкая кожа. Была ли это та самая женщина, что отвергла мое детское предложение о замужестве? Моя собственная рука, взмывшая вверх в приветственном жесте, показалась мне невесомой. Красавица почти незаметно наклонила голову.

Из комнаты ее окликнул мужской голос, и к окну подлетел Парис. Он прижал женщину к себе и увлек прочь от окна.

Я немного подождал, ощущая стук сердца о ребра, но Елена не вернулась. Погруженный в свои мысли, я догнал остальных, по-видимому обо мне забывших. На протяжении всей обратной дороги никто ни разу не нарушил угрюмого молчания.

* * *

По дыму, поднимавшемуся от благодарственных жертвоприношений, провидец Калхас определял, где должна расположиться каждая группа войск. Удобно, что богам оказалось угодно видеть Агамемнона с Менелаем по центру берега. Мои мирмидоняне оказались дальше всех на север, на ветреном мысе, что вполне меня устраивало.

— Ничего, Ахиллес, мы здесь ненадолго, – усмехнулся Идоменей с Крита, указывая на укрытия мирмидонян вдалеке. Он потряс кулаком, словно битва была уже выиграна.

От тлеющих на жаровнях остатков жертв в микенской части лагеря поднимался густой дым. Хотя никакого аппетита у меня не было в помине, меня разозлило, что Агамемнон не озаботился тем, чтобы отложить пир до возвращения нашей делегации. Его микенцы, пребывая в веселом расположении духа, ставили свои палатки вокруг огромного шатра главнокомандующего.

Появившийся на его пороге Агамемнон призывно махнул нам царским скипетром. Мы вошли в его шатер. Там в свете лампы теснились военачальники всех основных частей. Друзья и соперники предпринимали видимые усилия, чтобы не толкаться локтями. Мой кузен Аякс стоял возле стола, напоминавшего рядом с его массивной фигурой детскую мебель. При виде меня его унылое лицо разгладилось и просияло.

Агамемнон сузил глаза, посмотрев на Менелая, Одиссея и, наконец, на меня.