Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев Страница 105

Справа от кровати стоял деревянный сундук с резьбой, на котором лежал раскрытый Зикрелáт – драгоценный том, собравший в себе всю мудрость Владыки. Видимо, настоятель Великого храма что-то читал из него своему юному гостю. В комнате царил густой, обволакивающий запах благовоний, напоминающий аромат болотных трав из жаровен в храмовых синомариях.

Было жарко и душно.

Внезапное появление Тимофея застало присутствующих в комнате врасплох. Архиезист, который мгновение назад перебирал скрюченными пальцами золотистые локоны мальчика, что-то с улыбкой нашёптывая ему, внезапно замолчал. Глаза священнослужителя расширились, а лишённый зубов рот приоткрылся. Он часто заморгал, ошарашенно глядя на незваного гостя.

Экзерик, подняв голову, вслед за Панкратием устремил взгляд лучистых голубых глаз на посадника. Тимофей узнал парнишку – это был Борис, младший сын боярина Матвея Стегловитого, члена радонской Думы.

— Ты… как ты смеешь! – придя в себя, закричал настоятель, захлёбываясь от возмущения.

— Спокойно, спокойно, светлейший, – ответил глава столицы, махнув рукой. – Мне твои шалости не в новинку. Знаю о них давненько. Видишь ли, ничего в этом городе от меня не скрыто. Я почти как Зарог – знаю всё обо всех, но только в границах Радограда. Не тот хозяин в доме, кто мýдр, а тот, кто знает каждый угол, – с усмешкой добавил он.

Посадник прошёл вглубь комнаты и сел в кресло напротив Панкратия. Голова архиезиста, покрытая старческими пятнами и почти лысая, задрожала от охватившего его смятения. Тимофей без спроса взял серебряный кувшин, налил вина в кубок и медленно, наслаждаясь каждым глотком, отпил.

— Хорошее вино. Даже у меня такого нет. Из-за Белого моря привезли? – Он сделал новый глоток и, заговорщицки прищурившись, подался вперёд к замершему старику. – Кстати, всегда было интересно, а что ты им говоришь? – Он указал пальцем на сжавшегося у его ног мальчика. – Что всё во славу Владыки? Верно?

— В-верно, – промямлил настоятель, опустив взгляд в пол.

— О, дорогой мой архиезист, – воскликнул Тимофей. – Вижу, что красноречие совсем тебе изменило. Ты давай-ка возвращай его скорее! Сегодня мне понадобится, чтобы ты был речист, как юноша, желающий залезть под юбку румяной девице! – и, глядя на парнишку, добавил:

— А ты проваливай отсюда!

Борис испуганно посмотрел на настоятеля снизу вверх. Тот молча кивнул ему. В комнате повисла тишина. Ребёнок встал, прошлёпал босыми ногами до лавки и подобрал свою аккуратно сложенную одежду. Склонив голову, он подошёл к двери, но перед тем как выйти, обернулся:

— Почтенный архиезист, – тонким, детским голосом обратился он, – верно ли то, что ты обещал? Сегодня я смогу нести Зикрелат во главе процессии?

Панкратий, испуганно покосившись на ухмыляющегося Тимофея, рассеянно ответил, стараясь не глядеть на экзерика:

— В-верно, Б-Борис. Ступай.

Дверь за мальчиком закрылась. Старик медленно встал, накинул на себя лежащую на полу рубаху и снова сел на кровать.

— Как ты смеешь врываться в покои верховного служителя Владыки и нарушать… – он попытался взять ситуацию в свои руки.

— Стой, стой, – посадник тут же поднял ладонь, осекая его. – Думаю, Зарог не стал бы возражать против того, что я прервал ваше… – он покачал головой, подбирая слово, – занятие. Ни одним из его семи ртов не стал бы.