И мы сгорим - Александра Рау Страница 106

Он задержал дыхание. Если она поблагодарит его за то, что он помог ей стать сильнее, он себя возненавидит.

Спасибо, что выжили.

Звон колокола прорезал тишину, и следом она тут же заполнилась голосами студентов и шуршанием листов, которые торопливо передавали из рук в руки. Грэм пытался печатать ответ, попутно принимая тесты и желая ученикам хорошего дня, но пальцы постоянно не попадали по нужным кнопкам. Когда кабинет опустел, он наконец написал:

Встретимся в кабинете. В восемь.

Договорились.

После занятий Грэм обещал миссис Моретти заглянуть в медпункт, чтобы поставить очередной укол обезболивающего. Доза уже была небольшой, но все еще необходимой, чтобы он мог полноценно функционировать, поэтому на пороге медпункта Грэм оказался ровно в 15:15.

— По вам хоть часы сверяй! – привычно расхохоталась миссис Моретти. – Как прошел первый день?

— Бывало и лучше.

— Слышали, что скоро придет новый директор?

— Новый? – эхом прозвучал Грэм. – Даже не знаю, как… принять кого-то другого.

— Мы все скучаем по миссис Ротфор, но совсем без директора ведь нельзя, мой дорогой. Мы тело академии, ее руки и ноги, вены и мышцы, но если не будет мозга… Все, закончила.

Грэм проверил, крепко ли приклеен пластырь, и опустил рукав рубашки. Он был согласен с миссис Моретти – им нужен был управленец, – но он уже подозревал, какого характера это будет человек. Чьей стороны он будет придерживаться. И что метаморфом он, скорее всего, не будет.

Чтобы работать с молодыми метаморфами, нужно понимать их, иначе они, вспыльчивые и неопытные, отвергнутые и обиженные, не будут понимать тебя. Потому Грэм так уважал миссис Ротфор: при всей ее строгости она прекрасно знала, что чувствует ребенок, которого забирают из дома, чтобы где-то вдалеке от мамы и папы грозить смертью из-за плохих оценок, и это ощущалось в ее стиле руководства. Стопроцентный человек на этой должности вызовет много споров. Прежде всего среди преподавателей.

Грэм слышал, что в правительстве появилась группа людей, которой не нравилось, что животные учат животных, – мол, так дети никогда не впишутся в мир, по большей части состоящий из обычных людей, даже если пройдут финальные экзамены. Но пока их удавалось подавлять, а присутствие людей ограничивать военными по периметру, метаморфы продолжали выживать. Всем назло.

Вспомнив о военных, Грэм подумал и об охранниках, что сидят на первом этаже каждого здания. В их число людей не набирали: слишком близкий и частый контакт со студентами, невозможность носить оружие, смены, длина которых превышала все допустимые для людей нормы. Среди них были те, с кем он перекидывался парой слов за обедом, и те, с кем мог обсудить философские труды. Значило ли это, что они смогут – чуть-чуть, всего на десять минут – преступить ради него закон?

Вряд ли. Но Грэм решил попытаться.

Бобби, дежуривший на входе в здании, где находилась комната Грэма, не смог помочь – сказал, доступа к камерам из комнат у него нет, только коридоры и холлы. Все они хранились на сервере, и просмотром в случае необходимости занимались те, кто был на смене в общем здании охраны. Бобби хохотнул, выдав что-то вроде «как будто там есть на что смотреть», и Грэм неловко отшутился, одной ногой уже переступив порог. Этого следовало ожидать, но новость была неутешительная.