Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж Страница 107

Элион посмотрел на отца. Выглядел тот плохо: кожа желтоватая, болезненная, крепкие мышцы ослабли, щеки ввалились. Под глазами темные круги, веки подрагивают, как будто он все еще в плену ночного кошмара и снова и снова переживает нападение.

Было печально видеть его в таком состоянии. Но еще печальнее – думать о том, что его ждет. Конечно, отец поддержит Алерона в его стремлении стать Первым клинком, но со временем ему захочется вернуть себе этот титул. Мысль о том, что он больше не сможет сражаться, будет для него невыносима.

Элион вздохнул.

— Ты лучше знаешь, Артибус, – сказал он. – Но думаю, отец сразу поймет, что мы пытаемся что-то от него скрыть. Мы должны надеяться, что он полностью поправится.

Элион взглянул на врача. Тот был мрачен.

— Мы все живем этой надеждой, но она тает. Сердце подсказывает мне, что он еще возьмет Меч Варинара. Но мой разум… – Он вздохнул и посмотрел на больного. – Мой разум не согласен.

Судьбу Амрона Дэйкара окутывала тайна. Погода была хорошей, но среди людей царило уныние. Даже с таким количеством рыцарей Варина и Изумрудных стражей они боялись, что убийца может напасть снова. Чтобы защитить повозку Амрона, выставили часовых на всю ночь. В этот раз решили оставить Первого клинка в покое и не переносить его в палатку.

Они рассчитывали добраться до Варинара за месяц, Литиан усердно просчитывал места остановок, чтобы каждую ночь они проводили в безопасности: в укреплениях вандарийской армии или хорошо охраняемых поместьях и замках лордов, верных дому Дэйкар.

Когда они устраивали привал, выставляли охрану. Вокруг повозки разводили костры, чтобы быстро заметить угрозу. Те, у кого были доспехи из божественной стали, – Элион, Литиан и другие старшие рыцари Варина, а также сэр Боррус и сэр Киллиан, происходившие из самых богатых семей Сталерожденных, – надевали их во время дежурств. Они караулили ночью, отдыхали перед закатом и после рассвета, а днем отдыхали в повозке или даже спали верхом, если позволяла дорога.

Отряд медленно, но верно продвигался вглубь Вандара, и тревога и беспокойство стали утихать. На четвертый день пути Элион переместился в конец колонны вместе с Йовином. Он старался проводить как можно больше времени с юным оруженосцем, чтобы обучать его. Времени на практику с мечом не было, поэтому Элион просто делился с мальчиком всем, что знал сам.

— Это правда, Элион? – спросил Йовин, когда они пересекали долину к югу от сосновых лесов, покрывавших западную сторону гор Песни молота. – Что Клинок Ночи убийце дал принц Хадрин?

— Мы не знаем, кто ему его передал. Может, Хадрин, может, кто-то еще.

Йовин задумчиво посмотрел вдаль.

— Вы его видели? – спросил он. – Убийцу. Тимлан сказал, что видели. Он сказал, что вы видели, как он проходил мимо вашей палатки той ночью.

— Я не знал, что это был убийца. Я просто увидел какую-то черную дымку.

— И все?

Элион кивнул. Он уже устал пересказывать одно и то же. Все кому не лень осаждали его вопросами, в том числе Амилия, которая, на удивление, бóльшую часть времени проводила в седле, а не в собственной удобной повозке.

— Клинок Ночи позволяет стать невидимым. Не знаю, что еще я должен был увидеть.

— Но только если им овладеть, – заметил Йовин. – Так сказал Тимлан. Только тот, кто владеет Клинком, может стать невидимым. Я имею в виду, полностью невидимым.