Диагноз - Анюта Соколова Страница 107

— В тебе погиб поэт.

— Причём так давно, что я этого не заметил, — улыбнулся он. — Иногда во мне прорезается воспитание Гюстава, хотя вся эта возвышенная романтика не для меня. Всякие мусю-пусю я тоже не перевариваю. Любовь доказывают не словами. Вот этот ваш хвалёный поэт сочинил тридцать романсов, изъясняясь в любви своей жене, но при этом изменял ей направо и налево!

— Может, только налево, — возразила я. — Или только направо… Тери, это не отменяет того факта, что он создал бессмертные гимны любви.

— А без гимнов нельзя? Когда всё просто: если она рядом, ты счастлив, если её нет — рвёшься к ней?

Я заглянула в сияющие глаза:

— Ты счастлив?

— Да.

Одно короткое слово, которое стоило всех цветистых фраз, стихов, букетов, ресторанов, ухаживаний, заверений в чувствах, обещаний и клятв.

— Ты невероятный, Астер Винсен Риден.

— А я тебе сразу об этом сказал, — он довольно потянулся.

— Неправда: ты сказал мне, что бываешь злым, грубым и нетерпеливым, — припомнила я.

— Это специально, чтобы ты не жаловалась потом, что я тебя обманул и притворился лучше, чем есть… Теперь твоя очередь.

— В чём? — растерялась я.

— Рассказывать, что ты любишь. Например, цветы?

— В поле или саду, — я хмыкнула. — Годится даже оранжерея. Только не в вазах, где срезанные цветы медленно умирают. Это грустно.

— С ума сойти! — ухмыльнулся Тери. — Мне казалось, я один такой. Постоянно воюю с Агнес, доказывая, что трупов мне хватает и на работе. Какой у тебя любимый цвет?

— Огненно-алый, как твой спортивный автомобиль. Надеюсь, ты не собираешься ревновать меня к машине, потому что я влюбилась в неё с первого взгляда.

— Эту машину я увидел на выставке и тоже сразу влюбился. После аварии ещё плохо ходил, но купил, не спрашивая цену. Гюстав даже не пытался возражать, понял, что это бесполезно. Ещё я хотел спальню в таком же цвете, но дизайнер отговорил. Деликатно объяснил мне, что возбуждающий огненный цвет при моём темпераменте ни к чему хорошему не приведёт… Зараза!

— Кто? — встревожилась я.

— Интересно, где у Гюстава тот опросник, по которому он нас подбирал, как две части пазла?

— Обыщем комнату? — полушутя-полусерьёзно предложила я. — Там, наверное, сотни вопросов и графы с плюсиками.

— Но должны же быть и несовпадения, — резонно заметил Тери. — Ты любишь поэзию, училась на филологическом, а я горд, что могу слово «филологический» выговорить без ошибок.

— А ты где учился?

— В госюре на правоведа.

— Б-р-р, — поёжилась я. — Это же кошмар!

— Почти. Но когда постоянно имеешь дело с жадными родственниками, дележом наследства или сотрудничаешь с полицией, очень полезно разбираться в законах Вилары.

— Слушай, а трупы могут соврать? — задала я животрепещущий вопрос.

— Нет. Они говорят очень кратко, иногда непонятно, но на Той Стороне не существует лжи. Если покойный сказал, что он видел ангела, значит, он действительно видел кого-то, кто выглядел как ангел.

— Бертран просил расследования отложить до завтра, — невинно заметила я.

— Расследования до завтра, упражнения до завтра, — Тери фыркнул. — Предлагаешь мне помереть со скуки?

— Я пока не знаю, насколько бодрый внешний вид соответствует состоянию твоего здоровья. Ты допрашивал покойника и выглядел совершенно нормально, затем резко — бледность, кровотечение, потеря сознания. Кстати, почему у Натана кровь капала из носа, а у тебя, насколько я поняла, течёт внутрь?