Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 110

— А получила чародея, – протянула Иветт, все-таки перестав рассматривать пол.

— Выходит, и с ним промах. Да, ты совершенно точно разочарование семьи.

Она улыбнулась, и я облегченно выдохнул. Ее вины в произошедшем было мало, и нести груз ответственности за то, что она не делала, не было нужды. Я бы на ее месте этого не хотел.

— Сможешь ли ты… – Иветт сделала шаг вперед. – Сможешь ли ты просто быть моим мужем? Если ты теперь человек, почему бы…

Я глубоко вздохнул. Сделал несколько шагов навстречу, взял ее за плечи, благо платье любой студентки Ателлы было закрытым и из плотной ткани, ибо Кьяра не прощала пошлости и страсти к богатству.

— Я не дам тебе того, чего ты хочешь.

Иветт приоткрыла рот, но я не позволил возразить. Коснулся губами ее лба, чуть соленого и холодного, заодно проверив, распространяется ли моя терпимость к прикосновениям и на нее. Меня почти затошнило.

— Если переживаешь о нашем браке и богах, они поймут, – заверил я, отступая. – Та церемония – лишь слова. Лейфт милосерден и проницателен. Ты же знаешь Семиглавие.

— «Да получит каждый влюбленный любовь в ответ, ибо в пустой любви нету силы».

Пришлось ограничиться кивком и покинуть Иветт. Казалось, она хочет убежать, чтобы не расплакаться у меня на глазах, и я решил хоть раз побыть с ней учтивым. Прежде я бесцеремонно пользовался своим положением, и хотя ни капли об этом не жалел, ничто не мешало теперь вести себя иначе. Отныне мы равны. Просто мужчина и женщина.

На минуту я задумался, правильно ли поступил, отказав ей.

* * *

Разобравшись с кучей мелких дел, которые одно за другим наваливались и не желали кончаться, я смертельно устал. Хотел лечь в свою постель, которая каким-то чудом уцелела, но оказалось, что в подвале очень холодно – ни о каком сне речи не шло, не говоря уже о том, чтобы залезть под одеяло нагим. Неудивительно, что дети так прижимались друг к другу в попытке согреться – управление собственным кровообращением все еще требовало сил, которые у них едва ли нашлись бы.

Пришлось занять чью-то комнату и на всякий случай остаться в одежде.

Как оказалось, я проспал больше суток. Тело очевидно находилось не в лучшем состоянии, к тому же пока не разобралось, как работать без прежних источников энергии. Теперь приходилось больше есть – я почти всегда был голоден и жевал все, что попадалось под руку, – и о подушке, даже после такого впечатляющего длиной сна, я мечтал едва ли не ежеминутно.

Зария, уже заметно оправившаяся, присоединилась к нам за столом. Был не то обед, не то ужин – я прибежал в столовую, едва услышал о еде, даже не поинтересовавшись, который час.

Вино на этот раз нашлось, и я, бережно разлив ярко-красную жидкость по бокалам, поднес один из них к носу. Аромат вишни и клюквы, изредка прерываемый нотками дуба и специй, нежно коснулся носа. Да, обоняние тоже уже не то, но удовольствие от первого глотка я испытал ни с чем не сравнимое.

— Как ты пьешь эту кислятину… – заедая напиток куском мяса, бормотала Вив.

— Я же не спрашиваю, как ты отрезаешь головы. Каждому свое.

— Я их тоже не отрезаю.

— Так и вино не кислое, – подмигнул я. – Кислое – это когда испорченное. А это, – я чуть раскачал бокал, демонстрируя красоту вина, – особенности сорта.

Вив скривилась, как будто не верила ни единому моему слову, и Фабиан рассмеялся.