Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 113

Вадсиг не ответила ни слова.

— Не пойму никак насчёт Фавы, – посетовал Шкура. – Она что ж, выходит, не умерла?

— Смерть – вовсе не твёрдая, намертво закреплённая на месте граница вроде края стола. Смерть есть процесс, и прежде, чем умерший оставит нас окончательно, может пройти довольно долгое время… а может, этот процесс вообще не завершается полным распадом. Фава с Морой были весьма близки, так стоит ли удивляться, что Мора видит Фаву во сне? Меня гораздо сильней удивляет, что обе они снятся тебе.

Шкура в изумлении разинул рот, и я положил руку ему на плечо.

— Любой из трёх круговоротов куда удивительней, чем тебе, сынок, представляется. С годами, взрослея, ты будешь сталкиваться с такими дивными вещами всё реже и реже – главное, держись ближе к дому, богов почитай разве что для виду, а жизнь посвяти прозаическим, повседневным делам… вот тогда и глумись над подобными чудесами, сколько угодно.

— Жесток с ним ты есть, мессир, – упрекнула меня Вадсиг.

— Нет, Вадсиг, я просто причиняю ему боль. Разницы между жестокостью и воспитанием не видят только малые дети.

— Что они, убрались? – оживился Шкура.

Вадсиг захихикала.

— Нет, сынок, нет. Просто Вадсиг крепко любит тебя и, почувствовав, что ты озадачен, расстроен сказанным мной, вырвалась из их власти, бросилась на помощь. Представь: едешь ты на кобыле, а кобыла услышала крик собственного жеребёнка! Конечно, ты можешь с ней совладать, удержать её, но тут придётся постараться. Власть над ней ты, пусть ненадолго, утратишь… вот и Мора с Фавой, сам видишь, не смогли удержать власть над Вадсиг.

— Пускай уберутся, отец! – сжав кулаки, прорычал Шкура.

— Мне бы спросить, кого ты собрался ударить, но это наверняка бессмысленно, – заметил я. – Хочешь, ударь меня, но, если попробуешь ударить Вадсиг, я тебя удержу… по возможности. Только бы справиться. Вселившихся в неё таким образом не прогонишь, а сама она не виновата ни в чём.

— Да не стану я тебя бить…

— Благодарю. Ну а изгнать Мору с Фавой нам, полагаю, удастся, но пробовать смысла не вижу. Во-первых, Мора уже говорила, что они уйдут сами, как только Онорифика явится будить Мору к завтраку. Во-вторых, до этого нам нужно посоветоваться и с ними обеими, и с Вадсиг. Мора, Фава, будьте любезны, дайте ей слово. Час уже поздний, обговорить нам необходимо многое, а если Фава желает поесть и Вадсиг согласится, я распоряжусь насчёт пищи и…

— Р-рыбьи головы?

В изумлении подняв взгляд, я обнаружил Орева на обычном месте, в углу возле дымохода.

— Птичка… тут!

— Говорить с тобой теперь я есть, мессир, – сказала Вадсиг. – Чего ты есть хотеть?

— Прежде всего, Вадсиг, мне нужно твоё согласие на… одержимость. Не возражаешь ли ты, если Мора и Фава останутся у тебя в голове до рассвета? Уверен, в итоге это пойдёт вам со Шкурой на пользу.

Вадсиг не ответила ни слова.

— Птичка – найти, – объявил Орев. – Найти гус.

— Действительно, я ведь посылал тебя за Малышом. Благодарю, Орев. Правда, сейчас не время спрашивать, где он, но позже мы непременно поговорим и об этом. Только, будь добр, не забудь ничего.

— Гус… Хор-роший!

— Если это на польза пойти быть, пусть. Ладно. Подруги мы есть.

— Прекрасно. Благодарю, Вадсиг. Это пойдёт на пользу не только вам со Шкурой: меня ты тоже здорово выручишь. Теперь я должен спросить кое о чём ещё. Фаве – по-моему, Фаве – очень хотелось бы, чтоб ты поужинала. Возможно, тут я ошибаюсь, но, думаю, есть она тебя заставит с великой жадностью. Что скажешь? Не возражаешь против обильной трапезы?