Кофейная Вдова. Сердце воеводы - Алиса Миро Страница 114

— У меня сейчас всё срочное, — кузнец кивнул на гору остывающих железок в углу.

Марина пригляделась. Это были не подковы и не серпы.

Это были наконечники для стрел. Сотни тяжелых, граненых «бронебойных» наконечников. И массивные скобы для ворот.

— Дьяк велел, — пояснил Игнат, перехватив её взгляд. — Готовимся к осаде, мать её… Хотя кого стрелять-то? Тени?

— Мне не оружие нужно, Игнат. Мне защита.

Марина быстро, по-деловому объяснила, что ей требуется. Длинные, четырехгранные кованые гвозди — «костыли». И полосы металла, чтобы укрепить ставни намертво.

— Холодное железо, значит? — Игнат прищурился, глядя на неё умными, красными от отсвета углей глазами. — Против тех, кто из лесу шепчет?

— Против них. Говорят, они железа боятся.

Кузнец помолчал, глядя на остывающую заготовку на наковальне.

— Правильно мыслишь, лекарка. Сталь — она земная, тяжелая. Она их жжет, как нас огонь. Не любят они нашего брата-кузнеца.

Он порылся в ящике с обрезками, достал длинный гвоздь, взвесил на ладони.

— Сделаю. Сегодня к вечеру Ивашку присылай. Накую тебе таких гвоздей — бешеного быка удержат, не то что нечисть.И скобы дам. Забьешь в ставни — будет как в сундуке.

— Сколько с меня?

Игнат отмахнулся досадливо.

— Брось. Обижаешь.

Он шагнул к ней, и Марина почувствовала жар, исходящий от его тела.

— Ты парня моего, племяша, Гришку, вчера спасла. Сестра прибегала, сказывала. Если бы не ты — лежал бы он сейчас в стылой земле, а мы бы выли. Он же у сестры один кормилец.

Игнат поклонился ей в пояс. Тяжело, с достоинством.

— Так что сочтемся, Марина. Железо за жизнь — это дешево.

Он вдруг посмотрел на неё серьезно, без обычной купеческой усмешки.

— Ты там, на краю, держись. Изба у тебя хлипкая, хоть и с хитростями. Если совсем туго станет, если полезут — беги сюда. У меня стены каменные, двери дубовые, на засовах. Отсидимся. Я тут и с молотом любого встречу.

— Надеюсь, не придется, — улыбнулась Марина, чувствуя прилив благодарности. — Но спасибо, мастер. Теперь я знаю, где у нас цитадель.

Она вышла обратно на мороз, но теперь холод уже не казался таким страшным. У неё были союзники. Кузнец, стража, Дьяк (пусть и вынужденно).

Она обрастала связями, как дерево корой.

— Ну держитесь, «Белые», — прошептала она, глядя на темнеющую кромку леса вдалеке. — Мы еще повоюем.

До «Лекарни» она добежала почти бегом — солнце и правда клонилось к закату, и тени от заборов становились синими, длинными, хищными. Казалось, они вот-вот схватят за пятки.

Влетела в избу, захлопнула дверь, с грохотом задвинула тяжелый засов.

Выдохнула.

В нос ударил резкий, горький травяной дух.

В избе царила атмосфера знахарской кельи и военной кухни.

Над дверью и окнами уже висели пучки серой, сухой полыни, похожие на веники.

На полу, у порога, белела ровная, как по линейке, дорожка соли.

Дуняша стояла у печи, помешивая огромное варево в котле.

— Вернулась, матушка! — выдохнула она с облегчением, крестясь. — А мы тут варим… Глаза ест, жуть.

Марина подошла к котлу.

Там бурлило ведро сбитня. Темного, густого, как нефть.

Марина зачерпнула ложкой, подула, попробовала.

Сладость меда, ожог перца и — в конце — отчетливая, вяжущая, долгая горечь полыни.

Вкус был специфический. Не лакомство. Лекарство.

— Добро, — кивнула она. — То, что Дьяк прописал. От страха самое то.