Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 115

— Мальчик – идти! – объявил Орев.

Пару секунд спустя с лестницы донеслись шаги Шкуры.

— Хозяйка… Анваген, так ведь её зовут, да?

Мы дружно кивнули.

— Они с мужем, и тот малый, Стрик, отправились к Стрику за кой-какими вещами, чтобы устроить его поудобнее, но я сказал стряпухе, что нам требуется, и она согласилась всё приготовить, если я сам наверх отнесу. Будет готово, она нам крикнет.

— Вниз, помочь ей, я пойти быть, – предложила Вадсиг.

Я отрицательно покачал головой.

— Нам нужно очень многое обсудить. Я начал с виронского восстания, в котором принял участие сам. Был одним из посыльных при генералиссиме Мяте, получил рану в грудь и так далее и тому подобное… во всё это углубляться сейчас ни к чему. Суть в том, что восстание завершилось успехом, хотя столкнулось с серьёзнейшим сопротивлением, в отличие от мятежа, который мы разожжём здесь, в Дорпе. Там первой искоркой стала теофания, появление Сциллы в Священном Окне моего мантейона. Из вас-то Священных Окон, полагаю, никто не видел?

Шкура с Вадсиг покачали головами.

— Птичка… видеть? – не слишком решительно пискнул Орев.

— И вправду, ты ведь был со мной в Великом Мантейоне, а значит, действительно видел. Однако придётся тебе, Орев, потерпеть, пока я объясняю всё молодым.

— Я о них слышала, – сказала Вадсиг – то есть, скорее всего, Мора. – А в них можно лазать, как в настоящие? – добавила (вне всяких сомнений) Фава.

— Мысль интересная! Боги, в определённом смысле, могут. Могут покидать Священное Окно в виде незримых сполохов света и вселяться в нас, в точности как вы с Морой вселились в Вадсиг. Вот только вы проделали это не так, верно?

— Не знаю, Инканто. По-моему, вряд ли. В меня они войти быть, мессир, как в этот дом войти человек мочь. Меня спросить нет, но подруги мы стать.

— Так вот, что я хочу сказать. Казалось бы, для всякого, кто не воспитывался с детства в почтении к богам, а таковы даже многие из виронцев, бог, появившийся в Священном Окне, – всего-навсего огромная говорящая картина. Тем не менее та самая, одна-единственная теофания положила начало восстанию, которого с нетерпением ожидало множество горожан, однако никто не был к нему готов. Полагаю, нечто в этом же роде при некоторой подготовке может возыметь тот же самый эффект и здесь.

— Вправду, отец? Ты уверен? – переспросил Шкура.

Нет, сими простыми словами не передать ни его тона, ни выражения лица ни за что: столь твёрдую уверенность в его сыновней любви мне доводилось испытывать отнюдь не часто.

— Нет, – отвечал я, – однако жизнью рискнуть готов. Выбора нет, понимаешь?

Вот что произошло до того, как Шкура, сходив к Стрику в надежде вновь занять прежнюю кровать, получил от Стрика с супругой изрядную трёпку; до того, как к нам присоединился Копыто; и до того, как Джали отыскала меня в кабаке. Теперь я хотел бы пару минут помолиться, а после этого должен буду отправиться в суд. Надо заметить, исправление должности Верховного Судьи начинает всё сильнее и сильнее напоминать Гаон, вот только жён у меня здесь нет… и не надо.

* * *

Перечитывая написанное, обнаружил, что обещал описать поиски Джали. Пожалуй, момент для этого сейчас вполне подходящий, но прежде нужно рассказать, насколько озадачен я был довольно долгое время по возвращении, не в силах даже представить себе, каким образом перенёсся из селларии судьи Хамера на Зелёный: ведь прежде для путешествий подобного рода всякий раз требовалось присутствие рядом ингумы. Поначалу пережитое казалось мне невозможным, из чего следовало, что в действительности на Зелёном я вовсе не был, что всё это попросту сон либо галлюцинация, продолжавшаяся, может, час, может, два – одним словом, не затянувшаяся надолго.