Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля,Володя Злобин,Ольга Цветкова,Ирина Родионова,Денис Гербер,Денис Приемышев,Екатерина Годвер,Мара Гааг,Алексей Провоторов,Олег Савощик,Тина Берр,Татьяна Верман,Анатолий Уманский,Елена Станиславская,Журнал «Рассказы» Страница 116

Темнота улыбается желтыми зубами.

Вздрагивает мать:

– Ты кому это говоришь?!

Рука, бетонно-тяжелая, с трудом поднимается над простыней. Бедра у Карины в крови, темно-бордовой, свернувшейся, рука тоже вымазана. Карина слабо тычет в угол.

– Там. Вон. Она.

– Там ничего нет…

– Явилась, – шепчет Асия. – Убирайся вон!

– Я подожду. – Это старуха, и Карина наконец-то видит ее перед собой. Не мираж, не головокружение – бабка. Она голая и серая, тощая, с длинными руками. Волосы желтые, будто обожженные, груди висячие, одна заброшена за плечо. Сплошная морщинистая кожа. Бабка щерится беззубым ртом.

Албасты.

Она пришла за Кариной. За легкими и печенью.

За ребенком.

– Ты должна прогнать ее и только потом родить. – Асия встряхивает Карину за плечи. – Мы тут, мы будем с тобой.

Албасты не шевелится, не говорит, она будто нарисована огарком. Мать в углу всхлипывает и крестится, албасты не замечает ее жеста. Кажется, никто, кроме Карины, не видит этого тошнотворного зрелища.

Албасты облизывается. Смотрит на Каринин живот.

– Уходи! – кричит Асия и брызгает на Карину кипятком.

Ребенок идет тяжело, туго. Комнату заволакивает не дымом уже, гарью – плавится салфетка на комоде, и мать накрывает ее полотенцем, бьет огонь руками. Асия сыплет Карине в глаза золу, укладывает перья между ног, и Карина прижимает их будто бы к нерожденному своему ребенку.

Она видела его вспышкой – скрученного и тонкого, цвета глубокого угольного разреза. Мертво-красные глаза, пустота в лице – ни эмоции. Он полз к ней, подтягивался ручонками. Карина стряхивала его с себя – нет, нет!

Эта тварь зачаровывает ее, насылает всякое. У нее обычный здоровый ребенок, по УЗИ и скринингам все было хорошо. Он пинается, он икает в животе. Столько месяцев… Он не может быть этой обожженной тварью.

Даже думать больно, мысли проваливаются куда-то в низ живота и тянут горячими камнями.

– Уходи! – кричит Асия и стегает Карину черным гибким росчерком. – Уходи!

Албасты больше нет в углу.

– Уш… – шепчет Карина, чувствуя, как лопаются губы. – Ушла…

– Ненадолго. – В комнате жарко, Асия вытирает лоб, руки, промакивает Карине глаза. – Потуги! Надо торопиться.

Карина кивает и плачет без слез, давится. Мать сидит в изголовье и держит ее в объятиях, как ребенка, слегка покачивает. Глухой стук по батарее отмеряет время, которое осталось Карине и ее ребенку.

– У нас в пригороде раньше дед жил, – торопливо объясняет Асия. Она зажгла тусклую лампу на столе, но и этого достаточно, чтобы морок рассеялся. Что происходит?.. Карина рожает, роды идут тяжело. Нужна помощь.

Нужно побороть албасты.

– Он только войдет к роженице, стеганет по воздуху – албасты и след простыл. – Асия плевала словами и мазала Каринины волосы пахучей жижей, мать быстро и коротко кивала на каждый звук. – Я не такая сильная, как он. Но мы победим, нашвнук, только наш.

– Да… – Мать, кажется, плачет. – Почему именно с нами это, чем же мы…

– Потому что жить надо по правилам. – Асия мечется из угла в угол, шуршит пакетами, что-то сухо ломается у нее в руках. – Моя вина. Я недоглядела.

– Хватит вам. Кто же знал…

Слышен тихий писк приборов, от капельницы пульсирует рука, и Карине кажется, что ребенок намертво застрял внутри. Она запрокидывает голову и смотрит в потолок, в левый угол – там, подобрав под себя ноги, сидит тощая албасты. Ждет.