Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 118

— Так и есть, – отозвалась Астинома.

— Верно. И что же привело тебя сегодня? Не подумай, что я не рад.

Девушка закусила губу. Она изучала сложенные на коленях руки.

— Да ничего особенного.

Патрокл сел на противоположный край кушетки, склонил голову набок и внимательно на нее посмотрел.

— Ты здорова?

— Я… наверное. – Она разгладила воображаемую складку на тунике. – А твой кузен Аякс? Я встретила его, пока шла сюда. Разве он не поранил вчера лодыжку? Он уже нагружает ее.

— Поранил. Нам остается только радоваться, что это всего лишь растяжение. Ахиллес – наш лучший боец, но Аякс на втором месте. Велю ему несколько дней не вставать.

— Не могу себе представить, чтобы он послушался, – рассмеялась Астинома. Она порой забывала, что этот застенчивый заикающийся гигант – гроза Трои. Уголки ее губ снова опустились. – Вы с Махаоном зашиваете людей, а они продолжают гнаться за смертью.

— Заслужившие репутацию никогда не умирают. Ты ведь знаешь, Астинома? Ахейцы, троянцы – все просто стараются дать сказителям пищу для песен.

— Они предпочитают жить в чужой памяти, чем состариться в кругу семьи. Хорошо хоть ты не воин, Патрокл. Ты станешь таким же старым, как Нестор, и люди будут восхвалять твою мудрость.

Патрокл задумчиво вздохнул.

— Да, но… что бы ни уготовили мне боги, я могу лишь надеяться, что люди, за которыми я ухаживал, меня не забудут. Их благодарные дети будут делать либации моей тени, когда я уйду, так что страдать от жажды мне не придется. Есть ведь что-то стоящее в том, чтобы помогать другим?

— Конечно, хотя я не думаю, что кто-то запомнит мою помощь. – Астинома снова засмеялась безо всякой горечи.

Патрокл на миг замолчал. Потом кашлянул.

— Я тут думал о том, что наверняка девушке приходится нелегко в этом лагере. Я имею в виду, расти… среди мужчин.

Астинома посмотрела ему в глаза и отвернулась.

— Не так уж и плохо.

— Агамемнон занимает все время твоего отца, а мы с Махаоном не всегда рядом. Послушай… мужчины когда-нибудь… тебя беспокоили?

Девушка наклонилась вперед.

— Ох, Патрокл! Не мужчины. Кое-что другое. Я сама. Какая-то скверна, которая приходит и выходит наружу.

Патрокл криво усмехнулся.

— Нет-нет, Астинома. Ты достигла определенной степени взросления. Если бы твоя жизнь сложилась иначе, ты бы отмечала это со своими матерью, тетками и сестрами. Поговори с Ифис и Брисеидой. Они тебе помогут. Но, Астинома, будет лучше, если ты больше не будешь ходить к своим пациентам одна.

Астинома нахмурилась.

— Мне надо оставаться в укрытии, когда… это наступает? Но разве больные уже не осквернены? И это неудобно. Мы, лекари, можем понадобиться, когда с равнины поступает столько раненых.

— Я не то имел в виду. Ты растешь в странном мире, Астинома. Здесь другие правила, и женщине тяжело уклониться от ухаживаний мужчины.

Астинома от удивления приоткрыла рот.

— Я думала, ты лучшего обо мне мнения.

— Ты молодая женщина.

— И я никогда не предам своего бога. Отец отдал меня в услужение к самому врачевателю Пеану. Я никогда не пойду замуж за мужчину.

— Иногда решение принимает мужчина.

Гладкий лоб девушки сморщился. Никакой мужчина ведь не мог сделать ее своей женой без разрешения ее отца? И даже если бы папа передумал насчет партии для нее, он бы наверняка сначала получил согласие царя Агамемнона. Он советовался с Агамемноном во многих вопросах.