Закон тирана - Дэниел Абрахам Страница 119

Необычным на празднике было и присутствие стражников из Порте-Оливы – служащих банка не считали равными и не звали на семейные торжества, – однако семья Халвилла настояла на приглашении Ярдема и Энен. Когда Китрин вышла из своей комнаты, перед ней предстал Ярдем в длинном облачении тралгутского священнослужителя. На вороте и слева на груди краснели плашки размером с ноготь Китрин – от Ярдема она уже знала, что у действующих священнослужителей они располагаются справа. В теплом летнем воздухе пахло свежеиспеченным хлебом, разносились гитарные аккорды. Вряд ли в усадьбе Исадау нынешней ночью кто-нибудь рано ляжет спать.

— Ты сегодня красавец, Ярдем, – заметила Китрин. – Такой величавый. Тебе это отлично удается, стоит только захотеть.

— Спасибо, – кивнул тралгут. – Нам бы потолковать, пока праздник не начался.

Китрин указала взглядом на свою дверь: толковать нужно наедине? Ярдем кивнул. В комнате он сел на край кровати, уперев локти в колени. Китрин прислонилась к двери. Можно было бы устроиться в кресле, но не хотелось сминать складки платья.

— Не сочти за дерзость, но мне кажется, что из Суддапала пора уезжать.

— Новости из Инентайев? Антейцы взяли город?

— Пока осада держится, – покачал головой Ярдем. – Однако есть другие вести. Кароль Данниан подрядился охранять стены Киарии. К концу недели закроет школу и поедет на север. У меня никаких сомнений, что антейцы придут и в Суддапал, а отъезд Кароля означает, что война сюда докатится очень скоро…

— И нам лучше ее здесь не дожидаться, – закончила за него Китрин.

— Говорят, в Порте-Оливе летом хорошо, – с мрачной иронией проворчал Ярдем.

Во дворе звякнуло разбивающееся стекло, кто-то засмеялся. Китрин скрестила руки на груди.

— Ты ведь знаешь, мне нельзя уезжать. Комме Медеан поставил четкое условие: я должна пробыть здесь год. Не прошло и половины срока. Уехать сейчас – значит нарушить договор.

— Он не знал, что отправляет тебя в город, который попадет в осаду.

— Не знал. Но он отправил меня в банк. А банки только и делают, что выживают – то в войнах, то в наводнениях, то в эпидемиях. Дела приходится вести при любых обстоятельствах, не только при благоприятных. Если я сейчас уеду, Комме справедливо задастся вопросом, как я в таком случае поступила бы в Порте-Оливе. Оттуда я бы не сбежала, не сбегу и отсюда.

Ярдем отвернул уши назад, но ничего не сказал.

Во дворе усадьбы воздух искрился от светлячков, кое-где зажглись первые факелы. Гости не принадлежали к высшим кругам пятиградия: хотя празднество устраивал Медеанский банк, поводом служила всего-навсего свадьба рядового стражника. Поэтому во дворе теснились пивовары и плотники, красильщики и корабелы – ремесленники и торговцы всех мастей. Тут и там мелькали женщины – кто в развевающемся платье, кто в модном металлическом корсете, кто в рабочих штанах и блузе. Мужские торжественные облачения из шелковой парчи соседствовали с полотняными рубахами, подпоясанными веревкой. Не казалась неуместной ни пышность одеяний, ни их бедность. Небывалое дело.

Во двор вынесли деревянный стол и заполнили его тарелками с глазированной ветчиной, свежими креветками и запеченной бараниной. Полилось в чаши вино из бутылок и пиво из бочек. Слуги, вопреки обыкновению, после этого не поспешили исчезнуть с глаз и присоединились к празднеству – общаться с высшими из гостей они не стремились, но их самих никто не избегал. Вместе с ночной тьмой двор заполнила и музыка: сочные гитарные переливы соперничали между собой, трели флейт сплетались с барабанным ритмом, так что даже звезды, казалось, мерцали в такт. Китрин мало ела, больше пила. Вечный ком в желудке, который из-за привычности она почти не замечала, слегка размяк, щеки потеплели от прилива крови. Где-то послышался веселый женский возглас, через миг на краю двора показались десяток мужчин с коровой в поводу, на которой сидела верхом сестра магистры Исадау, Кани. Всадницу изрядно кренило, и на взгляд Китрин – не очень-то трезвый, надо признать, – корова демонстрировала чудеса терпения и выдержки. Незнакомый молодой тимзин пригласил Китрин на танец, и она вдруг обнаружила, что достаточно для этого захмелела.