Комната без хороших людей - Артем Рудик Страница 12

Да, не то чтобы теперь это особо популярное место в Москве. Особенно учитывая, что вся эта роскошь теперь ощущается не как золотая мечта, а как мещанство, построенная на рабочей крови. Но сам факт её доступности для каждого… воодушевляет. Всё же чего-то мы уже добились. Хотя, конечно, война ещё не окончена, а враги революции только множатся. Но то ли ещё будет?

Вот ещё каких-нибудь двадцать лет, и все будут одинаково богатыми. У каждого в мире будет возможность есть икру на завтрак, чужой труд будет цениться по достоинству, а такая лепнина и мебель станут обыденностью в каждом доме! Эх, дождаться бы…

Пока я посреди пустующего зала думал о том, как скоро наступит славное время в нашей стране, ко мне незаметно подошёл Йозеф:

— Привет, Феликс.

— А? – В задумчивости, я сначала не понял, кто меня зовёт, но почти сразу же развернулся к товарищу: – О, привет! Что за хмурый вид?

— Да так, ничего, – он покачал головой, – не бери в голову.

— Ладно, допустим. Расскажешь, почему позвал меня сюда, а не в нашу булошную на углу у конторы? А то я был несколько озадачен, когда ты сказал, что сегодня будем обедать тут.

— У меня тут просто была встреча с одним важным товарищем из Моссовета.

— О, так вот почему ты грустный. Тебя опять отчитывали за всю контору? По какому поводу?

— Нет-нет! Не совсем… В общем, это было даже полезно, ибо нам дали подсказку по делу профессора, но давай пока не будем о работе. В конце концов, у нас обед.

— И что, думаешь, здесь неплохо кормят?

— Думаю, что разнообразие нам не помешает.

С этими словами он смело зашагал к стойке, за которой стояла тощая старая кошка с недовольной мордой в смешном поварском переднике. Перед ней, на витрине, было разложено много всяких блюд, но все без изысков. Единственным исключением была выпечка. В наше голодное время одним из главных кулинарных изысков, которым себя можно было побаловать, были булочки, ватрушки, шаньги и прочие хлебные вкусности. Особенно среди прочего выделялись завитушки, политые сладким медовым сиропом со стойким запахом и привкусом корицы.

Они лежали в центре витрины, как бриллианты в коллекции какого-нибудь британского музея, будучи главным украшением меню. При одном только взгляде на них наворачивались слюнки, однако этот позыв мне с усилием пришлось подавить, и когда Йозеф стал обыденно заказывать за нас двоих, вмешаться в этот процесс на словах об этих булочках с корицей:

— Нет, две булочки не надо!

Мой товарищ удивлённо посмотрел на меня:

— Ты что же, не будешь? Мы вроде всегда берём их в той булошной, не думаю, что эти сильно хуже тех…

— Нет-нет! Я не беру их не потому, что сомневаюсь. Выглядят они вполне себе аппетитно! Просто я решил отказаться от некоторых излишков.

— Правда? Почему это?

— Решил следить за своим весом. А то, знаешь, я начинаю терять форму к своим тридцати пяти!

— Послушай, Феликс, с чего ты взял, что…

Тут его прервала недовольная буфетчица:

— Вы будете это обсуждать тут или будете заказывать? Я не могу полтора часа слушать ваши россказни!

— Да-да, простите! – сказал я и обратился к другу: – Заказывай дальше.

— Ну… Ладно, в общем… Всё с едой, давайте вовсе без булочек! – сказал койот. – И ещё две кружки крепкого чёрного чаю без сахара.

Мы дождались, пока нам выдадут еду, сели за дальний столик, где Йозеф спросил у меня, приступая к своей ухе: