Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара Страница 12

— Тск…

За спиной девушки по лестнице затопали ноги спутников. Она поспешно задвинула фусуму, высунув наружу только лицо, скрытое за маской.

— Близнецы, держитесь подальше. Гон, Дзё, входите.

— Почему?..

— Потому, – прорычала Рури, и мальчики умолкли.

При виде покойных Гондзо растерялся:

— Какой кошмар…

— Футоны еще не просохли. Полагаю, они только-только испустили дух.

Дзёкити присел, чтобы спокойно осмотреть тела, и сложил руки в молитве. Гондзо тоже закрыл глаза и поклонился за упокой жертв.

— Редко случается, чтобы два человека удушили друг друга. Полагаю, проделки демона. – Рури поморщилась от запашка, который витал в комнате. – Прям двойное самоубийство влюбленных[19]. Удивлена, как они тут мило предавались любовным утехам, пока вся округа трепетала перед проклятием. На месте демона я бы тоже рассердилась.

Вдруг она заметила на столике у окна шпильки и металлические детали для комода.

— Странно! Приметные вещицы… Мы что, в Проклятом зале? – спросила девушка, подбирая одну из шпилек.

— Нет, на шторке значилось: «Мару-я». «Вакаса-до» чуть дальше по улице. В округе несколько ювелирных лавок, и, видимо, тут одна из них.

— Хм…

Шпильку в руках Рури украшали цветы сакуры и бабочки – обычные мотивы. Дзёкити, закончив читать отходные сутры, поднялся:

— Надо отправляться дальше, чтобы больше никто не погиб.

Троица вышла из дома, в котором горел свет. Близнецы явно обиделись, что их оставили ждать снаружи, а Дзёкити вновь замкнулся в себе и по дороге не смотрел по сторонам.

— Мы на месте. Видите открытую дверь? – указал Гондзо, и Рури перевела взгляд с молчаливого спутника на здание впереди.

Одноэтажный дом казался крупнее и крепче, чем соседние, но как же его потрепало! Двери перекосило, бумага в перегородках сёдзи вся изорвана. Название лавки, «Вакаса-до», почти вылиняло с сорванных входных шторок.

— Лавка пустует всего месяц, а уже такой бардак, – покачала головой Рури и только хотела заглянуть внутрь, однако Дзёкити ее остановил:

— Вы за мной.

— А? Ну, если хочешь…

Слуга шагнул вслед за Гондзо. На прилавке валялись как ни попадя серебряные шпильки, часть упала на пол. По мастерской раскидали зубила, молоточки – словом, инструменты, которые были безмолвными свидетелями всей жизни мастера и его верными спутниками. Кусачки пожирала ржавчина.

— Что тут за камни разбросаны? И яичная скорлупа… Теперь понятно, откуда вонь. А это что за сверток? – проворчал замыкавший строй Тоёдзиро и поднял белый кулек с порога. – Фу! Волосы! Какая гадость…

— По-моему, там еще что-то… – заметил Эйдзиро, решительно разворошил прядь и воскликнул: – Ой! Дохлые пауки. Ужас какой, все лапки оторваны… Командир, посмотри!

— Убери от меня эту мерзость. Убери!

— Тихо! – вполголоса прикрикнул Гондзо. – Командир, идите сюда.

Его явно что-то встревожило. Рури и близнецы переглянулись и поспешили к остальным. Все пятеро остановились у комнатки в конце коридора.

— Это здесь повесились старые жильцы.

— Ясно. Возможно, демон тоже обосновался тут. Тоё, Эй, разворачивайте барьер вокруг комнаты.

Близнецы кивнули и одновременно раскрыли черные веера. С их уст полилась мантра, похожая на защитное заклинание дхарани. Вдали, за коридором и порогом, забрезжил белый свет волшебной симэнавы[20]. Когда заклинание закончилось, мальчики отчитались: