Падение Луны - Анхель Блэк Страница 120

Нанося удары кинжалом, рисуя кровью формулы на фулу и бросая их в Нага, Мейбл вскользь ощутила укол вины за то, что чувствовала. Умом она понимала, что права. Она была Охотницей и с рождения воспитывалась так, что все чудовища опасны и людей надо защищать. Мейбл всю жизнь сражалась с монстрами, изгоняла их с границы, защищала заплутавших путников и зачищала территорию у Драконьего Хребта.

После знакомства с Фергусом, Михаэлем и Вальтаром мир Мейбл раскололся надвое и все перемешалось. Она более не могла сражаться с разумными монстрами, ведь считала, что они такие же, как люди, а значит, стоят на другой стороне.

Как сражаться с теми, кто обладает своей личностью и разумом? Кто живет так же, как люди, и совершает такие же ошибки?

Паулина-человек была шоком для Мейбл. Она была такой же женщиной, как она сама, что пыталась восстановить разрушенный мир. Она была на их стороне, и поднять на нее оружие казалось чем-то нереальным.

С Паулиной-чудовищем было проще. Она сразу представала в том виде, в котором Мейбл стало гораздо легче вонзить в нее кинжал, бросить горсть фулу или рунных камней, обжечь змеиное тело символами с пергамента.

Но Паулина-чудовище и Паулина-человек – это одно существо. Так же, как Фергус. Смогла бы Мейбл посмотреть на его чудовищную форму и вонзить в его бок кинжал с той же легкостью?

Мейбл стало стыдно за свои мысли.

«Нет. Никакого стыда. Не имеет значения, кто она. Чудовище или человек, но Паулина – предатель».

Мысль пронзила Мейбл так кристально ясно, что ослепила бы, будь она светом. В Крестейре больше не имело значения, кем ты был. Важна лишь твоя сторона и роль.

Мейбл собрала эти чувства и мысли в кулак и очертила своей кровью с рассеченной ладони круг возле себя.

Она увернулась от очередного удара, пнула Паулину по когтистой лапе и царапнула кинжалом, а затем извернулась и хаотично провела кровью две линии. Мейбл бегала вокруг Нага и недорисованной пентаграммы, как маленькая пташка вокруг неповоротливого хищника, выгрызая себе каждое мгновение.

«Не жадничать! Линия – отскок. Линия – отскок!»

В какой-то момент она все же не удержалась, желая закончить бой поскорее, и задержалась на долю секунды у пентаграммы, чтобы мазнуть вместо одной сразу две линии. Этого хватило, чтобы глупо попасть под удар, но Мейбл ожидала этого и с легкостью уклонилась, однако сбоку уже поджидал длинный холодный хвост.

Паулина ловко обхватила ее ногу до самого колена и дернула вбок, в очередной раз поднимая над землей кверху ногами. Мейбл охнула от боли в бедре, повисла в хватке хвоста, точно пойманный в силки олененок, а затем ее юбка с шорохом задралась и скрыла Мейбл по самую макушку тканью, вызывая лишний сейчас стыд.

«Дело не в правилах, а в том, что в брюках гораздо удобнее в бою. Юбка может мешаться лишней тканью», – пронеслись слова Алоизаса в голове Мейбл, когда она судорожно пыталась выкарабкаться из вороха ткани. Страх подстегивал, она не видела врага и была частично обездвижена. Паулина могла бы легко сейчас сломать ей шею, просто стукнув о землю со всего размаха, но, прежде чем в ее голову пришла эта мысль, Мейбл оторвала подол у юбки со злостью на несчастную ткань, выпуталась и качнулась, подвешенная на хвосте, точно на лиане в джунглях Джемеллы.

Взмах кинжалом вышел совсем слабым, но приклеенные на его острие фулу метко прилепились на низ живота Паулины, взрываясь алыми искрами. Женщина закричала, сгибаясь пополам, и как могла взмахнула хвостом, намереваясь стряхнуть Мейбл или ударить ее о землю. Та изо всех сил изогнулась, вцепилась в толстую часть хвоста ближе к бедрам и вывернулась так, чтобы избежать сильного удара.