Собственность Верховного бестиара - Марина Эльденберт Страница 120

Нет, увольте.

— Не трогай меня, – попросила я. – Никогда больше меня не трогай.

— Алина…

— Не надо, – я посмотрела ему в глаза. – И по имени не называй. У тебя теперь будет жена, Богдан, вот с ней и милуйтесь.

Мне даже не приходилось играть. Я не лгала ни словом, ни жестом, ни взглядом, когда говорила все это. Именно поэтому он поверил. Потому что знал, что я никогда не лгу. Он очень хорошо меня знал.

Эту боль я к сердцу не подпустила, запечатав ее за семью замками. Отгородившись стеной от чувств, что грозили меня уничтожить на месте.

— Он…

— Он ничего мне не сделал, – пожала плечами я. – И больше не сделает, потому что я согласилась быть его любовницей. По своей воле.

Богдан дернулся, как от пощечины.

— Ты что несешь, Алина?! – Его глаза полыхнули так, что, казалось, сейчас сама Бездна вырвется наружу и разнесет этот дворец на части.

— Говорю правду, – я вскинула голову. – Хочешь продолжить этот разговор здесь?

Действительно, мы стояли на отполированном до блеска паркете, а в коридорах, полных льющегося сквозь высокие арочные окна света, услышать нас мог кто угодно. Богдан, по всей видимости, тоже это понял, потому что кивнул.

— Хорошо. Пойдем, – он кивнул на дверь, ведущую в наши покои.

— Нет, – я покачала головой. – Не здесь. Сюда я больше никогда не вернусь.

Он сжал губы так, что они слились в единую линию. Его лицо стало каменным, словно маска, живыми оставались только глаза. В них билась черная Бездна, но мне она не могла причинить вреда. Из-за нашего ребенка, теперь я это точно знала, это его сила охраняла и защищала меня.

— Хорошо. – Произнес он. – Тогда где?

— В розарии, – ответила я. – Там будет лучше всего. Кроме того, я там еще не бывала, а так наслышана.

Я знала об этом месте от служанок. Розарий был создан для Катерины. Говорят, она очень любила розы. Бывать там могли все: разумеется, не слуги, гости – бестиары и бестиари, придворные. Но я не смогла удержаться – эта женщина обвинила меня во всех грехах незаслуженно, так пусть теперь обвиняет за дело. Когда ей донесут, что в розарии была я, она будет в бешенстве, вот пусть и побесится.

Во мне словно что-то сломалось. Какая-то грань, удерживающая меня от подобных шагов, потому что сейчас я готова была биться за свое до конца. Теми же методами, которыми били меня. С теми, кто это заслужил и упивается своей властью и безнаказанностью.

Богдан кивнул, и мы вместе направились к лестнице. Розарий располагался на самом последнем этаже, и, едва мы вошли туда, нас окутал головокружительный аромат цветущих роз. Здесь их были сотни, если не тысячи, самых разных сортов и размеров, но мое внимание привлекли те, что вьюнами цеплялись за ажурные решетки, раскинув острые, размером с сам цветок, шипы.

Я лишь на миг задержала на них внимание, а после перевела взгляд на Богдана:

— Сними с меня свои руны, – сказала я. – Немедленно.

Это было условие Михаила, и я прекрасно понимала, к чему оно. Он считал, что без рун Богдана я стану перед ним беззащитна, но эта видимость беззащитности – пока во мне есть поддерживающая магия моего ребенка, мне только на руку.

— Ты не понимаешь, чем это закончится, Алина? – холодно спросил Богдан, опустившись на каменный подоконник. Из темного его взгляд стал злым и жестким. – Ты представляешь, что он может с тобой сделать? Сколько боли может тебе причинить?