Воин тумана - Джин Родман Вулф Страница 121

Я спросил, не собирается ли она умирать.

— Нет пока, однако все мы движемся в этом направлении. Разве ты не слышал, что сперва мы идем в Спарту, чтобы высокорожденный Павсаний смог наконец разделить ложе со своей женой, а потом отправимся на берега Ахерона[138], где он хочет посоветоваться с духами мертвых. Интересный поход, ничего не скажешь.

— Так мы идем в гости к мертвым? – спросила Ио.

Странная женщина кивнула, и я подумал вдруг, что ведь еще совсем недавно считал ее совершенно непривлекательной, однако теперь, в свете костра, лицо ее казалось мне просто прелестным.

— По крайней мере, мы с регентом хотели бы заглянуть к ним. Вы бы видели, как он обрадовался, когда ему сообщили обо мне! И сразу послал за мной. По-моему, он вполне мог попросить меня прямо здесь вызвать из Царства мертвых кое-кого из духов.

— А до этого Ахерона далеко? – снова спросила Ио.

— Разумеется, нет. Всего лишь по ту сторону могилы.

Я сказал ей, чтобы она не шутила так с девочкой.

— Ах так, – поправилась она, – вы имеете в виду длинную дорогу? Впрочем, и она не очень длинна. Два-три дня пути до Спарты и немногим дольше – оттуда до Ахерона, особенно если в заливе нам удастся сесть на корабль. Между прочим, нет ли у тебя расчески?

Весьма неохотно Ио протянула ей маленький костяной гребень. Женщина стала расчесывать свои черные спутанные волосы, которые, казалось, никогда в жизни не знали расчески.

— Я их отращиваю, – сообщила она. – Все спартанцы носят длинные волосы, вы заметили? И непременно причесывают их перед битвой. Да, кстати, видели? Никаких отравленных шпилек!

Рабы Пасикрата принесли нам еще миску бобов, немного вяленой рыбы, ковригу ячменного хлеба и миску с вином. Я велел Ио посмотреть, поел ли Басий. Она сбегала к нему и вернулась с сообщением, что он хочет пить. Я дал ей чашу вина с водой и половину хлеба.

— Ты бы лучше сам поел, – заметила женщина. – Иначе никогда не поправишься.

— Поем, – пообещал я. – Но сперва позволь задать тебе один вопрос. Дело в том, что ты говоришь на чужом мне языке, и порой мне кажется, что я недостаточно хорошо понимаю его.

— Это естественно.

— В таком случае скажи, почему все называют тебя Эвриклом? Это ведь мужское имя.

— Ну… это очень личный вопрос, – засмущалась она.

— Ты мне на него ответишь?

— Если и ты позволишь мне задать тебе один вопрос.

— Да, конечно.

— Потому что никто не догадывается о моей истинной природе. Все считают меня мужчиной. И ты тоже так считал, но теперь уже забыл об этом.

— А что, если я раскрою твою тайну?

— Если хочешь, можешь говорить о ней совершенно открыто, – улыбнулась она.

Тут как раз вернулась Ио и принесла назад чашу, наполовину пустую.

— А хлеба он не хочет совсем, – сказала она. – Я поговорила с его рабами и отдала хлеб им. Они сказали, что и из их рук он тоже есть отказывался, но все же выпил немного бульона.

Женщина по имени Эврикл вздрогнула.

— Раз ты не возражаешь и даже хочешь, чтобы тайна твоя была раскрыта, то как же теперь называть тебя? – спросил я. – А почему бы не Дракайной, как предложил однажды ты сам? Дракайна из Милета. А ты, между прочим, уже слышала о последнем сражении? И о том, как поступили жители Милета?

— Нет, о Милете я ничего не слышал. Разве их всех не сослали в центральные области пасти коз? Так нам сказал регент.