Город богов и монстров - Кайла Эдвардс Страница 121

Но прежние чувства не шли ни в какое сравнение с остротой тех, которые она испытывала в присутствии Дарьена Касселя.

Умертвитель вновь устремил взгляд во мрак и стал воплощением деловитости. Он изучал заброшенную комнату, забыв про фонарик, и Взор обеспечивал ему четкую видимость лучше любой лампочки.

Пока он продолжал поиски, Лорен подошла к огромной, от пола до потолка, классной доске на северной стене. Пыль и время сделали слова, небрежным почерком написанные на ней, почти неразличимыми, но присмотревшись, она сумела прочитать их.

Ad vitum aeternum.

— «К вечной жизни», – прозвучал у нее за спиной голос Дарьена, и она чуть не подпрыгнула.

Она обернулась к нему, зацепившись собранными в хвост волосами за свитер.

— Ты умеешь читать по-древнереунериански?

— Кое-что, совсем немного. – Он направился к краю доски, унося с собой источник света. Следуя за ним, Лорен так и не поняла, что притягивает ее – свет или уверенность его движений. А может, осознание, что у него при себе есть оружие.

Мракоумертвитель зажал в зубах фонарик и ощупал медную раму доски.

Она поддалась под его пальцами. Пыль струйками осыпалась на пол, одна из створок доски сложилась, словно страница огромной книги, скрипнув ржавыми петлями.

За ней не было ничего, кроме каменной стены. Но когда Дарьен вынул фонарик изо рта и посветил на камни, Лорен увидела, что те испещрены древними рунами.

Этих камней было ровно столько, чтобы получилась дверь обычной высоты и ширины.

Свободным от рун был лишь один камень в самом центре: на него нанесли простую метку Алой Звезды – круг с восьмью лучами. Это ничего не значило бы для Лорен, если бы она не носила на шее с самого младенчества такой же солярный символ. Единственный намек на то, что у нее когда-то были родители.

Дарьен повернулся к ней, но она уже вытягивала из-под свитера подвеску-амулет, висящий на длинной цепочке на уровне пупка. Сглотнув, Лорен шагнула к стене, и Дарьен посторонился, пропуская ее.

Держа амулет в одной руке, другой она обвела символ на стене в надежде, что ее осязание окажется надежнее, чем зрение.

Солнце было врезано глубоко в камень, словно для того, чтобы в него что-то помещали.

Лорен подняла амулет и вложила его в каменную резьбу. Они совпали идеально, будто замок и предназначенный для него ключ. Лорен подвигала амулет в камне, и тот издал слабый щелчок.

Стены Старого корпуса гулко застонали, как пробуждающееся чудовище. Пыль с шорохом стала осыпаться с потолка.

Лорен отдернула руку с амулетом и сделала несколько шагов назад, наступив при этом на ногу Дарьену. Каблук зацепился за его ботинок, и ее желудок ухнул куда-то вниз.

Дарьен вцепился в нее и поддержал, не дав упасть, и хотя ее свитер и его кожаные перчатки были надежной преградой между их телами, сердце Лорен бешено забилось, и она обнаружила, что ненавидит себя за это.

Исписанная рунами дверь с шорохом сдвинулась вбок. Воздух, хлынувший в щель, оказался таким холодным, что Лорен вздрогнула.

Дарьен взялся за край двери и отодвинул ее, открыв проем полностью. Луч фонарика осветил лестницу, крутой спиралью уходящую в земные недра.

Дарьен вопросительно поднял бровь, обратившись к Лорен:

— Все еще считаешь, что здесь нет ничего, кроме четырех стен и крыши?

Даллас, ждущая в стороне, подала голос: