Сто жизней Сузуки Хаято 1 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 126

— Было весело, – поддержал шутку Хаято. – Едва ли не до смерти.

Он притормозил возле тропинки, ведущей к их месту, с которого видна деревня, раскинувшаяся в долине, и напряженно поджал губы.

— В чем дело? – заметил это Ишинори.

— Ни в чем. Идем скорее.

Хаято хотел, но не мог признаться, что нарочно обидел друга грубыми словами в ответ на вопрос об их связи. Не ощущая ее, он чувствовал себя до странного потерянным, как будто забыл что-то важное и никак не мог вспомнить. Но Ишинори не нужно об этом знать. Близилась осень. За ней будет зима. А весной он…

— Я тоже схожу с тобой к отцу с матерью, – говорил меж тем Ишинори, широко шагая по горной тропе. – Давно их не навещал.

Злобный голос вдруг снова очнулся внутри головы и прорычал: «Как он смеет называть их своими родителями!? Он, который убил их всех!» Виски сдавило стальным обручем, и Хаято сцепил зубы, чтобы не застонать. Они пересекли защитный барьер Канашиямы, и боль накатила горячей волной. Речь Ишинори превратилась в бессвязный жужжащий шум, и Хаято казалось, он очутился в пузыре, из которого выкачивали воздух. Он изо всех сил пытался противостоять наваждению, и в этот раз у него получилось взять его под контроль. Открыв слезящиеся глаза, он обнаружил, что немного отстал от Ишинори. Тот двигался легко, несмотря на груз, и солнце ласкало лучами его волосы. Он обернулся и позвал Хаято по имени.

— Хаято-кун!

Мотнув головой, он поспешил на зов.

Братья Тоцуги продолжали семейное ремесленное дело – у них был небольшой гончарный цех, и их посуда пользовалась спросом даже среди людей состоятельных. И вот появился шанс отправить товары морем в империю Юань. Старший из братьев был дородным коренастым мужчиной с цепким взглядом торговца. Средний брат, Сатору, обладал крупными сильными руками и в противовес этому робким добрым нравом. Младший, Таданобу, наверняка еще постигал мастерство гончара, потому как был совсем молод, но глядел гордо, даже высокомерно. Вместе с ними путешествовала нанятая охрана в количестве четырех человек, все угрюмые, молчаливые, у каждого на поясе меч. Товар в ящиках с соломой везли в двух укрытых тентом деревянных повозках, запряженных волами. Массивные животные двигались вперед неторопливо, будто нехотя, как бы Тоцуги Таданобу их ни подгонял. Он с братьями шел пешком наравне с охраной, юным оммёдзи место в повозках тоже не досталось.

Вскоре им встретилась почтовая станция экидэн, отмеряющая каждые 30 ри[40] дороги. Важный экитё[41] предложил им отдых. Хаято с тоской посмотрел на содержащихся при станции лошадей, но простым торговцам они не полагались. Особо засиживаться не стали, тем более к завтрашнему утру, возможно, их путешествие завершится. Хаято было неуютно под взглядами четверки охранников. Они походили на ронинов, и ожидать от таких людей можно чего угодно. Никак не получалось остаться с Ишинори наедине, чтобы поделиться опасениями, но на станции стало заметно, что Ишинори и сам держится от мужчин подальше.

— Боюсь, у меня дурные вести, – с поклоном сообщил экитё, когда путники расположились за одним столом, чтобы утолить голод своими запасами. Рассчитывать на ночлег и пищу могли лишь чиновники высокого ранга.

— Говори, не томи, – нахмурился Тоцуги Мамия. Он постоянно бдил за тем, чтобы товар не повредился, так что, кажется, устал больше всех и от этого был изрядно раздражен.