Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 128

«Значит, ему уже намного лучше», – решил я с облегчением и, успокоенный этим выводом, пошел к себе.

Очень долгий день. Часть 1

Когда я спустился в зал, то застал там дивную картину: Бри старательно полировала пол и столы, Мейси развлекала ее чтением вслух. Донни, натянув перчатки, с хмурым видом заряжал лежащие перед ним на столе револьверы. Услышав мои шаги, он поднял взгляд и укоризненно вздохнул с видом великомученика:

— Как ты мог?

Мне самому стало интересно, что же такого ужасного я смог, но тут я разглядел, что именно декламирует Мейси – и все вопросы отпали сами собой: Уильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»

— Ты сам говорил, что старик Билл – гениальный парень, – пожал я плечами и быстро сменил тему: – Ты как, в порядке?

— Нет, – сердито буркнул фейри, – ибо вынужден слушать всякий вздор.

« Ужель любовь нежна? Она жестока,

Груба, свирепа, ранит, как шипы», – громко, с выражением произнесла Мейси.

— Хотя с этим утверждением я согласен, – нехотя признал босс, отложил в сторону заряженный ствол, усмехнулся и посмотрел на меня в упор: – Сегодня составишь компанию нашему патеру, золотце. У него какие-то дела, а в одиночку по городу разгуливать пока не стоит.

— Э-э, хорошо.

Больше распоряжений не последовало, и я подошел к столику Мейси. Бри, оказывается, уже успела принести туда мой завтрак, и в нетерпении топала ножкой, ожидая продолжения истории: мол, ешь давай и не отвлекай чтицу.

«А, так с тобой была царица Меб!

То повитуха фей. Она не больше

Агата, что у олдермена в перстне.

Она в упряжке из мельчайших мошек

Катается у спящих по носам.

В её повозке спицы у колес

Из длинных сделаны паучьих лапок;

Из крыльев травяной кобылки – фартук;

Постромки – из тончайшей паутины,

А хомуты – из лунного луча», – взахлеб читала Мейси.

Донни мрачнел все больше и больше, и патроны в барабан запихивал с такой злостью, словно в каждой ячейке сидело по английскому классику.

— Гнусная клевета! – объявил фейри, закончив начинять одну железяку другими.

— Ой! – с сердитым хлопком книга закрылась, вывернулась из рук чтицы и, проехав по полу, скользнула в опущенную ладонь местного литературного критика.

— Этот пасквиль я конфискую, – заявил он, поднялся на ноги, окинул нас сумрачным взглядом, встряхнул волосами – и исчез.

«Позер», – хмыкнул я мысленно.

Бах! Бах! – послышались наверху звуки выстрелов. Кажется, портрет Шекспира прирос новыми дырками.

«Позер и псих».

Мне определенно нравилось начало этого дня.

Жаль только, что закончился он далеко не так весело.

«Какие-то дела» Магнуса ожидаемо оказались связаны с церковной тематикой: бывший коллега, отец Андреас, обеспокоенный странным поведением некоторых прихожан, подозревал, что имеют место случаи одержимости. А нашему патеру в деле изгнания бесов равных не было. Среди людей, конечно.

Церковь, где служил отец Андреас, находилась неблизко – на юго-западной окраине города – и мое умение открывать тайные тропы пришлось очень кстати. Правда сначала нужно было разобраться еще с одним вопросом.

Сделать это оказалось несложно: убедившись, что за нами нет слежки, мы просто зашли в одну из забегаловок, имеющих внутри телефонную будку.

Трубку долго не брали, я даже подумал, что Доэрти куда-то ушел, когда, наконец услышал недовольное «Алло», сменившееся оживлением, стоило только представиться.