Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 129

— А с ним зачем? Он в мышах не разбирается.

— Да, конечно. Но вам в вашей борьбе за справедливость понадобятся соратники.

Санитарам приходилось держать лицо. И ребята искренне старались. Наум Егорович им даже где-то сочувствовал. Он бы вот точно не смог изображать такую вежливую заинтересованность.

— И потому, уверен, мы должна начинать с малого… пройдёмте.

— Куда?

— Недалеко. К первому корпусу.

— Там же ничего не работает?

— Уже работает… протянули резервное питание, поэтому не стоит переживать. Да и внизу всё и без того спокойно было.

— А зачем нам вниз? — осведомился Наум Егорович, на всякий случай делая шажок к окну. Пусть и с решеткой, но какой-никакой выход на свободу.

— Как зачем? Там ведь оборудование. Лаборатория. Вы же хотели поработать в лаборатории. Вот и предоставится возможность. Мне крайне необходима ваша консультация.

— Тогда ладно, — что-то подсказывало, что даже если Наум Егорович откажется, его всё равно отведут. — Проконсультирую. Но вы-то сам, что думаете о мышах?

— Эй ты, вставай, — санитар сдёрнул одеяло с Женьки. Вот если бы Наум Егорович не знал, он бы поверил этому испуганному взгляду. Женька втянул голову в плечи и тоненько сказал:

— Выпустите меня! Немедленно! Я буду жаловаться!

— Будешь, будешь… — буркнул санитар, поднимая его за шкирку. — Мышиному императору.

— Пи… — донеслось откуда-то из угла крайне возмущённое. И Наум Егорович с удивлением отметил, что прекрасно понял: случившееся будет доложено тому самому императору.

И жалоба тоже.

И неуважительное к его особе отношение.

Зря они, конечно. Может, он и мышиный, но ведь император же. К императорам надо относится с почтением.

— Давайте, вперёд… — Женьку подтолкнули к Науму Егоровичу. — И поторапливайтесь, у нас работы много…

Лужайка у дома была тиха и зелена. Ну и в целом со вчерашнего дня мало что изменилось. Разве что бросился в глаза огромный грузовик, который, нарушив правила, подогнали к первому бараку. Двери кузова были распахнуты и в них то ли пытались всунуть какую-то хреновину, то ли наоборот, вытащить.

— Господи! — Лев Евгеньич, увидев это, подскочил. — Что они творят⁈ Что вы творите!

Тонкий голос его сорвался на крик, а сам учёный бросился бежать, причём подскакивая, как козлик. А из грузовика вывалились чёрные витки провода, этакими уродливыми змеями.

— Вы мне сейчас все настройки собьёте! — крикнул Лев Евгеньич и снова подпрыгнул, кулаками потрясая. — Вам же было сказано, не начинать без меня! Что вы…

— Ишь, попёр, — задумчиво произнёс санитар и скомандовал: — Стоять!

Это уже предназначалось Науму Егоровичу и Женьке. Сам же тип вытащил пачку сигарет, глянул на них и, вздохнув, предложил:

— Будете?

— Тебя Евгеньич сожрёт за нарушение режима, — сказал второй.

Наум Егорович сигаретку взял, да и Женька не стал отказываться.

— Да ладно. Тут как бы его самого не сожрали, — отозвался охранник. — Ишь, засуетились… с чего бы?

И огонька дал. Дым был кисловатым и оставлял странное послевкусие. Хотя, конечно, курил Наум Егорович редко, но сигареты объединяли. Вон и Женька старательно пыхает, выдыхает клубы дыма. А тот, вместо того, чтобы развеяться, окутывает стоящих мягким облаком. Но люди будто не замечали.

— Так известно. Передислоцируемся. Что-то там не так пошло, — сказал тот, что с сигаретами.