Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер Страница 13

Когда Нура поворачивается к наружной двери, внутренняя распахивается, и Сом втягивает её за локоть. В тесной кухне царит полумрак. Пылинки кружатся, опускаясь на лужицы из света под окном. Грубо сколоченный стол завален всевозможной утварью и посудой. Нура улавливает запах чего-то кислого, но молчит. Чужой дом – чужие порядки.

Она обводит взглядом братьев, которых уже видела на берегу. Сом по очереди представляет:

— Это Карп.

Великан со светлыми кудрями подмигивает. Он самый высокий из них и почти касается теменем потолочной балки. Сутулится едва заметно. Улыбка – как говорят имперцы, до ушей. Только орехово-зелёные глаза не смеются.

— Мон Карпаччо к вашим услугам! – Он отвешивает шутливый поклон. Все остальные закатывают глаза.

— Не слушай его.

— Он даже не знает, что это такое.

— Позвольте!.. Как это не знаю? Моё полное имя, конечно! Они просто завидуют, – гневный тон сменяется доверительным шёпотом, – у меня в роду были аристократы.

— Врёт, – вздыхает самый младший.

— Как дышит, – подтверждает длинноносый.

Сом поводит плечом.

— Это Горчак, – кивает на носатого. Щуплого, невысокого, лет четырнадцати на вид, с широкими скулами и цепким взглядом. Нестриженые тёмные пряди падают на лоб. В то время как Карп строит из себя весельчака, Горчак не старается вовсе. Он молчит, но в усмешке кроется что-то плутовское. Нура в целом не испытывает доверия к белым людям, а с этим, думает она, надо держать ухо востро.

— И Ёршик.

Сом опускает ладонь на плечо младшего, когда тот резво шагает вперёд. Блестят ясные голубые глаза.

— Это я тебя нашёл! И позвал остальных.

Нура поджимает пальцы ног. Всю жизнь она ходила босиком, но сейчас ощущает, как сквозняк обнимает колени. Вспоминает, что одета в короткую рубаху с чужого плеча, и сжимается под взглядами.

В мерцающей тишине пылинки порхают от одного окна к другому.

Наверное, стоит поблагодарить за помощь. Сказать, что она рада знакомству. Это самое простое, не зависящее от языка и культуры, но почему-то Нура медлит.

— Ёрш, покажи ей спальню Умбры, – говорит Сом после паузы.

Карп с Горчаком переглядываются. Носатый задумчиво закусывает щёку; на Нуру он больше не смотрит.

— Уверен? Сейчас ведь Скат придёт…

— И что? – Несмотря на ровный, даже безразличный тон, на лбу Сома пролегает морщина. – Что он сделает? Проголосует против? Соберёмся за столом – обсудим. Не ходить же ей так.

Нура вздрагивает от прикосновения. Оказывается, это Ёрш взял её за руку тёплой ладошкой, слегка липкой, пахнущей смолой.

— Пойдём.

Они идут наверх. Нуре не нравятся лестницы и высокие кровати. Та-мери всегда спят на досках Плавучего дома или на земле, если приходится сойти на берег. Чем выше от земли, тем тревожнее. Будто с корнем выдирают.

Она делает вдох. Касается ладонью стены. Слушает. Чувствует, как дом настороженно наблюдает за гостьей, хоть и не выказывает враждебности. Крепость принимает её приветствие, но остаётся холодной.

— Сом говорит, Её сердце стучит глубоко… там, за кирпичной стеной, – показывает Ёршик на змеящуюся трещину, уходящую в зев полутёмного коридора. – Но тебе лучше не трогать. Пока.

По обе стороны виднеются двери: Нура приглядывается, желая разобрать символы на створках. На каждой что-то изображено. На последней – цветочная кисть.