Удачливый детектив Лаки-КэШ - Дмитрий Лоом Страница 13

Внутри «Фаталитета» воздух был не просто густым – он был вязким. Он обволакивал, как влажная простыня, и пах потом, дешевым табаком и чем-то еще – сладковатым и металлическим, как запах крови, но не физической, а той, что сочится из ран на душе. Здесь пахло проигранными надеждами, и этот запах был настолько осязаем, что его можно было попробовать на язык – горьковатый привкус медной монеты и пепла. Стены, сложенные из грубого, некрашеного кирпича, местами были влажными и липкими на ощупь, будто они плакали от историй, которые им пришлось услышать, а может, и впитывали их в себя, как губка.

Зал был полон теней, но не всех их отбрасывали люди. В углу, за столом, покрытым потертым зеленым сукном, сидело существо, напоминавшее оживший столб ртути из старого термометра. Оно переливалось, меняя форму, и вместо карт перед ним лежали осколки разбитых зеркал, в которых на мгновение вспыхивали чужие лица. Рядом с ним человек с пустыми глазами ставил на кон что-то, и ртутная тень протягивала щупальце, забирая ставку – кусочек его отражения. После этого человек становился чуть более прозрачным, чуть менее реальным.

В другом конце зала, у стойки, стоял мужчина, с которым, казалось, что-то было не так со временем. Он двигался чуть быстрее всех, его сигарета выгорала за пару затяжек, а лед в стакане таял на глазах. Он поставил на стойку свои карманные часы на золотой цепочке и крикнул: «Ставлю год жизни!». Крупье, существо с лицом, покрытым мелкими, как на циферблате, черными цифрами, кивнуло, и стрелки на часах мужчины рванулись вперед. Он резко постарел, его волосы поседели, а кожа покрылась морщинами. Он проиграл. Забрав часы, крупье с удовлетворением подкрутило одну из своих собственных стрелок.

Именно здесь, в этом царстве уродливых сделок, Лаки надеялся найти Шептуна. Того самого, кто слышал шепот города. Он нашел его в дальнем углу, за столиком, где тот играл в пасьянс «Косынка» на стареньком планшете с потрескавшимся экраном. Рядом с ним на стуле лежала его неизменная копия сегодняшней газеты, которая, как знал Лаки, была завтрашней – Шептун всегда знал новости на день вперед, но был бессилен что-либо изменить.

— Шептун, – окликнул его Лаки, присаживаясь без приглашения на шаткий стул. – У меня к тебе вопрос. Один. На что будешь менять?

Шептун не оторвал взгляда от планшета. Его пальцы, тонкие и бледные, как корни растений, продолжали водить по экрану, перекладывая виртуальные карты.

— Слышал, ты нашел работу. У девушки с деньгами. Ее брат – тот, кто шептался с Тишиной, – его голос был похож на скрип несмазанной двери в заброшенном доме.

— Именно так, – подтвердил Лаки, с наслаждением вдыхая отравленный воздух «Фаталитета». Ему было здесь так же комфортно, как гниению в могиле. – Что слышал о нем?

— Кирпичи в переулке за гаражом… они видели. Говорят, он ушел не один. С ним ушла его тень. Но не та, что следует за человеком. Другая. Та, что… ждала его. – Шептун наконец поднял на Лаки свои большие, влажные глаза, в которых плавали обрывки чужих мыслей. – Они играли. Не здесь. В месте, где ставки – не фишки. Где проигрыш пахнет пустотой, а выигрыш… его не бывает.

В этот момент внимание Лаки привлек стол неподалеку. Там сидели двое. Один – молодой человек с пустым, потухшим взглядом, в котором не осталось ни искорки. Другой – сгорбленный старик с руками, похожими на спутанные корни старого дерева, и колодой карт, которая отливала перламутром странного, мертвенного оттенка, как внутренняя поверхность раковины давно умершего моллюска.