Вик Разрушитель 10 - Валерий Гуминский Страница 130

Девушка обвела рукой вокруг себя, словно очерчивая невидимый круг, за который никому нельзя заступать. Наступила тишина, а потом… музыка началась не с первых нот мелодии, а с дыхания.Глубокого, как ветер в густых кронах деревьев, как ветер в степных ковылях, ритмичного, как биение сердца земли. Удивительно, каким образом Костя смог вытащить из своего инструмента такие звуки. А потом Фей осторожно прикоснулся палочками к барабанам. Замершая в неподвижности Дайаана прислушивалась к чему-то иному, что никто, кроме неё не слышал.

Первыеритмы полившейся мелодии, первый сильный удар по барабану отозвался в её теле резким движением головы, повернутой в дальний угол зала — будто её окликнули духи или древнее божество, и она отозвалась. Дайаана начала с ритуала, если я правильно понял. Резко встав на колени, она задвигала руками, создавая плавные, струящиеся движения, словно плела невидимую паутину, призывая духов Стихий. Пальцы складывались в знаки, понятные только ей и силам, с которыми она говорила. В них угадывалось повеление, благословение, мольба. «Скоморохи» не портили музыку, давая Фею и Косте полностью раскрыть потенциал композиции, и только Ёж поддерживал их переборами бас-гитары.

Музыка постепенно набирала обороты. Плечи, руки, талия — всё работало в унисон, создавая впечатление кружащегося вокруг священного костра шамана. Дайаана то припадала к полу, касаясь его ладонями, будто черпая силу из самой земли, то резко выпрямлялась, вскидывая руки к чёрному небу, роль которого играл высокий потолок со сверкающими стробоскопами.

Вскочив на ноги, девушка уже держала в правой руке бубен. Она закружилась в быстром вращении, словно ввинчивалась в пространство, как буря, бушующая над бескрайними просторами тундры, над вековой тайгой. Широкий подол платья развевался вокруг Дайааны, создавая гипнотическую ауру движения. Казалось, ещё мгновение — и она оторвётся от пола, уносимая этим ветром. Мне вдруг показалось, что за её плечами взметнулись вверх два огромных крыла. Кругом ахнули — значит, не показалось?

Но самое интересное, что я заметил: в шаманский танец вовлекалось всё больше и больше народа. Может, и в самом деле якутская княжна воздействовала на толпу каким-то гипнозом? Я то и дело ловил отблески огня в зрачках Дайааны. Её глаза были широко открыты, но взгляд обращён вовнутрь или в какое-то иное измерение. Она не смотрела на окружающих; она видела то, что нам было недоступно. Нити судеб, танцующих духов, само течение энергии в большом зале, наполненном сумасшедшим драйвом, который подпитывали суровый и всё убыстряющийся ритм музыки с вплетающимися в него звуками колокольчиков.

Несмотря на дикую энергию танца, на лице Дайааны сохранялась сосредоточенная отрешённость и неподвижность взгляда. Сейчас она была не девушкой на вечеринке, а проводником сил и духов, которых шаманка вызваласюда. То, что мы видели — это ритуал, экстаз, чистая энергия жизни, которую ничем нельзя было подавить[2].

Глядя на затухающие движения рук Дайааны, слабеющее вздрагивание колокольчиков на бубне и снижение ритмов, я вдруг понял, что в мире есть силы, которые существуют вне известных нам законов мироздания. Они властвовали здесь и сейчас, подчиняя своей энергии людскую массу. И когда прозвучала последняя нота — наступила ошеломляющая тишина. Кажется, никто не мог вынырнуть на поверхность реальности. Погружение в танцевальный экстаз оказалось настолько глубоким, что только деликатное покашливание Рустама смогло оживить танцпол.