Двери больше не нужны - Екатерина Соболь Страница 134

— Твой отец был таким талантливым! Уж хоть ради его памяти доучись тут нормально, а потом делай что хочешь.

Ха-ха. Кстати, Ева слов на ветер не бросала: когда мы собирали вещи у нас в квартире, она взяла папины наброски, которые я бережно хранила, и у меня на глазах порвала их на клочки.

— Папа вам нравился, да? – тихо спросила я. Виктория Сергеевна изменилась в лице, и я продолжила: – Он вам в подметки не годится, вы в сто раз лучше, чем он. Спасибо за все. Можно обнять?

Виктория Сергеевна кратко, но благосклонно обняла меня, не вставая со стула.

— Только попробуй опозорить наш город сном на лекциях в Петербурге, – сказала она и начала готовить документы о моем переводе на заочный.

В общем, приходилось решать много проблем. Реальность не всегда поддавалась с первой попытки, но несгибаемое упрямство творит чудеса.

У Павла Сергеевича нашелся знакомый, который водит грузовик. Он согласился довезти нас с Евой до Пыреево, помочь собрать вещи и вернуть обратно, заодно прихватив нужные ему товары из Кирова. Вадику с Антоном места в машине не осталось, и от их помощи пришлось отказаться. Впрочем, Ева даже сутки поездки в грузовике восприняла как приключение и щебетала с водителем обо всем на свете.

Квартиру мы решили сдавать через агентство – хоть какие-то деньги! Перед этим мы вынесли из нее все, сами удивившись, как мало у нас вещей и мебели. Что не пригодится – продадим, когда доберемся. Ева, конечно, прихватила все пятьдесят горшков с растениями, и наш водитель помог ей бережно устроить их среди крупных вещей. Суперспособность моей сестры – вить веревки из любого, кого она встречает на пути.

И вот так, упаковав всю свою жизнь в один грузовик, мы покинули Пыреево. Мне казалось, я прикована к этому городу железной цепью, но цепь оказалась бумажной.

Через месяц, пасмурным субботним утром, мы с Евой стояли напротив дома, где жили в детстве. Перед нами был тот самый подъезд, рядом с которым я однажды встретила Юсуфа. Тот самый, куда мы с Антоном зашли в гибнущем мире, не надеясь выйти живыми.

Начинался декабрь. Магазины украсили к Новому году, землю покрывал тонкий снежок, но букет в руках у Евы был составлен из идеально подсушенных осенних листьев, а ведь их уже и на деревьях-то давно не осталось.

— С ума сойти. Красота! – искренне сказала я. – Где ты их взяла?

— Заранее подготовилась, собирала еще в октябре. – Ева бережно поворошила листья рукой в перчатке. – Там еще ягоды и физалис, видела? Их мне на работе разрешили взять, нам много привезли. Все оттенки рыжего, настоящий львиный букет.

Львом по гороскопу была наша мама. Мы пришли, чтобы вспомнить ее. Ева говорила, что принесет букет, и я думала, будет неловко оставлять его под окнами нашей бывшей квартиры, но букет из листьев – отличная идея, не привлекает внимания.

Мы постояли, держась за руки и перебирая истории про маму. Неудивительно, что они с папой вечно ругались, когда были вместе, – она была такой доброй, и ей уж точно хотелось, чтобы он любил ее по-настоящему. Но потом мама редко вспоминала его, оставила эпоху нашего отца позади, – и сегодня мы делали то же самое.

— У нас все хорошо, мама, – сказала Ева и осторожно перебралась через ограждение палисадника.

Глядя, как она укладывает букет под деревцем, припорошенным снегом, я думала, что впервые в жизни готова повторить эти слова, не кривя душой.