Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 134

Агамемнон презрительно усмехнулся себе под нос, похожий на птичий клюв, и воззрился на меня. Ему пришлось задрать голову, поскольку я был выше ростом.

— Этот человек никогда не был мне братом. Я заберу трофей у него, а не у друга. Талфибий, Эврибат! Отправляйтесь в его укрытие и приведите его женщину. Если он попытается вас остановить, то пожалеет об этом.

Вместо того, чтобы выполнить приказ Агамемнона, его подручные переместились ближе к помосту. Я стоял, дрожа всем телом. Моя рука оцепенело обхватила рукоять меча, хотя я еще не знал, пущу ли его в ход.

Нестор быстро встал между мной и Агамемноном.

— Не будь дураком, молодой человек! Агамемнон – царь Микен. Его смерть гарантирует тебе собственную.

— Лучше умереть, чем быть обесчещенным, – ответил я, выхватывая меч из ножен. – С дороги, Нестор!

— Не тронь меня! – завопил старик, хотя я не делал ничего подобного. – Это, значит, так ты относишься к старшим? Так ты обращаешься с отцом? Подумай о Пелее, который терпеливо ждет во Фтии твоего возвращения. Разве он предпочел бы встретить твой прах вместо живого сына? А фтийцы, разве им нужна междоусобица с микенцами, обладающими бесконечными запасами? А твой сын, Неоптолем? Его наследием станет пролитая кровь отца.

Издав сдавленный крик, я вонзил меч в деревянную доску у своих ног.

— Мудрое решение, – издевательски усмехнулся Агамемнон.

— Ты трус! – заорал я. – Прячешься за плечами старика! Что ж, я не останусь в Трое ни на миг. С какой стати мне рисковать жизнью, если со мной расплачиваются бесчестьем?

Нестор положил свою крепкую руку на мою.

— Не принимай опрометчивых решений, сынок.

— Опрометчивых? Опрометчивых? Агамемнон поступает со мной точно так же, как Парис поступил с Менелаем. Ни за что!

— Подумай о своей репутации, – посоветовал Нестор.

— Я думаю. Как я буду выглядеть перед армией, если Агамемнон отберет у меня Брисеиду? Мои товарищи позволили мне оставить ее себе в знак уважения, которое они питают ко мне. Как всеобщее доказательство того, что я достоин. Если Агамемнон меня опозорит, я стану ничем.

— Не трать времени на этого предателя, – заявил Агамемнон. – Плевать мне, если он уйдет. На самом деле ему уже пора торопиться к своему любимому престарелому тяте. К отбившейся от стада козе начнут подтягиваться волки.

Я мог бы выдернуть меч из доски и вогнать его в эту мерзкую дыру, что он называл своим ртом. Подавив в себе это желание, я услышал собственный голос, прозвучавший будто со стороны:

— Без меня ахейцы будут падать, как сухие листья. Ты спас их от стрел Пеана, но только для того, чтобы подставить под меч Гектора. И когда ты наконец осознаешь, что дело проиграно, ты вспомнишь, кто вел армию в бой, пока ты насиловал девочек у себя в укрытии. Я поразил больше троянцев, чем любой другой ахеец, и тебе неприятно сознавать это. Клянусь тебе, сегодня же ночью ты пожалеешь.

— Я даже не замечу, что тебя нет.

Я сделал знак Талфибию и Эврибату:

— Чего ждете? Нет смысла откладывать.

Храня мрачное молчание, они шли за мной по лагерю мимо деревянных укрытий, палаток из шкур и вытащенных на сушу кораблей многих ахейских частей. Семь долгих лет борьбы по чужому произволу, и вот – как такое возможно? – я возвращаюсь во Фтию. Домой к Пелею. До войны я не ссорился с Троей и никогда не желал зла троянцам. Почему они должны быть мне врагами? Что они делали такого, кроме защиты собственных дома и семьи? Пусть они восторжествуют. Пусть восстановят свое богатство.