Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 135

За эти годы, проведенные со ставами, я столько энергии вложила в свою внешнюю оболочку – лживые лица, истории, желания, – что заморила голодом себя настоящую. Фирин чахла внутри меня, пока наконец не испарилась, оставив лишь пустую раковину. Единственное, что эхом отдавалось в этой пустоте, – это мечта о свободе. Покинув Луисонн, я смогу наполнить себя заново, стать кем-то новым. Актрисой, фермером, торговкой. Неважно, главное – свободной.

Когда ужин наконец подошел к концу, меня уже потряхивало. Очень хотелось поскорее вернуться в штаб. Мой спутник отодвинул для меня стул, подхватил меня под руку.

И тут Хейнри Диоси прошептал:

— Они с тобой не связывались?

Мое сердце дрогнуло.

— Связывались, – также тихо ответил Хулей. – Их раскидало по городу, но они думают, что смогут собраться снова. Я им сказал, что не заинтересован.

Они говорили о реформистах.

— Ты в порядке? – спросил мой спутник.

— Да, я просто…

— Кажется, большинство из них осело на рыбацкой пристани, – продолжил Хулей. – Прячутся по забытым святыми подвалам, притворяются, что смогут оправиться после такого.

Каждый уголок моей пустой оболочки наполнился звоном, визгливым и фальшивым. С самого Кровавого Пятдня от выживших реформистов ничего было не слышно. Я наткнулась на них однажды, так что знала, что они где-то есть, но мне было неизвестно, был ли среди них Бреган. Даже не знала, был ли он вообще жив. Я поежилась, и дыра в груди отдалась болью такой старой, что она уже давно стала частью меня, как пуля, заросшая в коже.

— Мне нужен свежий воздух, – сказала я, вытаскивая спутника наружу, пока Хулей или Диоси не сказали чего-нибудь, что я бы не смогла расслышать. Нодтакты уже допрашивали меня касательно реформистов раньше, ничто не мешало им сделать это опять.

Информация о неуплате налогов и бунтарских мыслях – это одно. Данные о местоположении реформистов, даже если очень расплывчатые, завладели бы вниманием всей организации. Сняли бы с меня поводок раз и навсегда. Но что, если Бреган все еще был среди них?

«Каждый сам за себя, – раздался в голове голос отца. – И ты тоже».

Но я так не могла. Не могла этого сделать. Если был хоть какой-то шанс, что Бреган был жив и среди реформистов, то я не могла.

Как в тумане, я позволила спутнику отвести себя «домой», в квартиру на Регентском холме. Согласилась на еще один ужин, на который не приду. К тому моменту, как я добралась до штаба, уже едва могла дышать. Надев новое лицо, я влетела в кабинет Скавки, и она оторвала взгляд от бумаг.

— Что такое? – рявкнула она на ворставском.

— Барон Хулей вернулся.

— Знаем, – ответил низкий голос.

Я подскочила.

В одном из кресел у двери развалился Эзнур. Кривой шрам сверкал, словно вторая улыбка.

— Как раз об этом говорили.

— Он встречался с человеком по имени Хейнри Диоси, – сказала я и вывалила все, что услышала об актрисах, Д. Джунсаи и уклонении от налогов.

Реформистов я не упомянула.

Пока я говорила, Эзнур расплылся в улыбке, а Скавка оскалилась. Когда я закончила, она спросила:

— А что касательно твоей цели?

— Я посчитала, это важнее, – ответила я.

Она раздула ноздри.

— Еще что-нибудь? – спросил Эзнур, вглядываясь в мое лицо.

— Это всё. – Я надеялась, что он не видел, как бешено колотится в моем горле пульс.