Дитя титанов - Джен Уильямс Страница 135

— Ничего, скоро отдохнешь. – Эпона выглянула из-за выступа стены. Пока она шла сюда, солнце поднялось над горизонтом и весь стелившийся над землей туман пропитался его золотистым светом, а окна замка стали похожи на золотые монеты, только прямоугольные. – Ну, как там, движение есть?

— Пока не видел. – Карайне подошел к ней. – Но скоро будет, верно? – Он с беспокойством взглянул на небо. – Если мы будем ждать весь день…

— Не волнуйся, все будет хорошо, – успокоила соратника принцесса. – Как только они получат наше сообщение, мы тут же спустимся в канализацию.

На крыше рядом с ними лежал большой кусок мешковины – им они планировали прикрыть копьеметалку, чтобы забрать ее позже.

— Оно у тебя? – спросил Карайне.

Эпона вынула из-за пазухи кусок пергамента и развернула его, чтобы еще раз перечитать написанное. Письмо мятежники составляли сообща, и на это ушло больше времени, чем она ожидала.

В письме говорилось следующее:

Приветствую тебя, узурпаторша Икарайн. За те преступления, которые ты совершила против острова Бретления, мы забрали твоего сына. Ты получишь его целым и невредимым, если выполнишь наши условия.

Освободи из заточения королеву Броудику. Приведи ее в Южную Каменную гавань сегодня вечером, на закате. Сними с нее любые путы или оковы и оставь без охраны у статуи рогатой королевы. Если кто-то из отанимов окажется поблизости, когда мы будем забирать ее, мы убьем твоего сына и бросим его на улице. Если нет, то ты получишь Малакима наутро после того, как мы воссоединимся с нашей королевой. Дальнейшие указания мы отправим, когда завершится первая часть обмена.

Карайне взял пергамент, привязал его к древку копья веревкой, дотошно проверил узлы. Закончив, он хмыкнул.

— Как ты зовешь эту штуку? Придумал подходящее название? – Эпоне показалось, что Карайне нервничает, и она решила его отвлечь. – Может, назовешь его в свою честь? Копьеметалка Карайне, или еще как-нибудь в таком роде.

Карайне с любовью похлопал по деревянному боку машины:

— Лучше я назову ее «Агнес».

— «Агнес»? – Эпона фыркнула. – Нельзя назвать орудие «Агнес»!

— Я знавал много хороших Агнес, – задумчиво произнес Карайне. – Особенно одна была очень хороша.

— Только не рассказывай мне о них. – Эпона снова выглянула из-за стены.

Из дымоходов над кухнями вставали струйки белого дыма – значит, люди-рабы уже начали свои дневные дела.

— Ага, отличная бабенка была та Агнес, – как не услышав, ударился в воспоминания Карайне. – Много лет держала таверну на улице Фрит, на стойку взгромоздила чучело совы, которую звала Патокой, а напоишь ее как следует, так…

Раздался резкий и ужасающий рев, такой громкий, что Эпона нырнула за стену, зажав уши руками. Это был крик абсолютной ярости и ужаса, совершенно нечеловеческий, но в то же время узнаваемый. Он длился и длился. Эпона вжималась в стену, стараясь стать маленькой, как мышь, прячущаяся от кошки. Она взглянула на Карайне и увидела, что и он делает то же самое, при этом его лицо стало таким красным, что глаза казались на нем совсем белыми. Наконец рев стих, но тут же сменился нарастающим хором криков и грохотом – множество воинов в доспехах быстро бежали куда-то. Все еще не придя в себя от страха, Эпона осторожно выглянула из-за стены, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как первая волна отанимов отправлялась в путь. Их было около пятидесяти, они поднимались со стен замка, как нашествие саранчи.