Потомок седьмой богини - Алессандра де Амальфи Страница 135

— Ощутили силы?

Внутри что-то щелкнуло. Мы впервые говорили о них открыто. Разумеется, он знал, что я не упустил это из внимания – все-таки на Фадрейне спас от него пару десятков завсегдатаев «Бури», – но прежде этот секрет, скорее всего, принадлежал лишь ему.

— Чуть не задохнулся в их объятиях.

— Да, с магией всегда так. – Я вздохнул, поднял взгляд к темнеющему небу. Ветер становился прохладным, по спине пробежали мурашки. Я не стал напоминать о дне, когда мы касались темы его родства с божеством, – теоретическисилы могли происходить и из другого источника, и он, вероятно, на это надеялся. Рука скользнула в крошечный портал, нащупала бутылек и тут же протянула его королю. – Держите. Впредь обращайтесь заранее, если знаете, что оно скоро кончится, раз уж по замку разгуливает кто-то, способный спровоцировать нечто подобное.

Фабиан опять нахмурился. Я не понимал, что его задевало. То, что посчитал, будто он непорядочен? Слаб? Не мог держать себя в руках? Ничего из этого я поистине не вкладывал – потешался, не более. Воздух вокруг короля задрожал, и тот принялся откупоривать снадобье. Я поспешил сменить тему.

— Может, нужно просто отвлекаться от неприятных дел. Вы же постоянно в бумагах и заботах о народе. Займитесь чем-то приятным, – улыбнулся я хитро, чуть прищурился. – Слышал, вы неплохо играете на лютне.

— Входить без приглашения – дурной тон.

Он ответил беззлобно, зачесывая волосы назад, значит расслабился. Его напряжение мне было ни к чему, не хотелось видеть его злым или грустным. Все в такие дни становилось другим: слуги дрожали, девушки робели, толстосумы замолкали, стены неприветливо давили со всех сторон. Поймать момент, в который король бы широко улыбался, стало почти невозможно: помню, видел, когда Ив только приехала на острова, а живущая в нем сила еще поддавалась снадобью, а потом… потом перестала, и улыбка пропала следом. Ноша давила. Но теперь он был не один, я мог его понять.

— Я трижды постучался, – заметил я.

Он все же улыбнулся – зубов не показал, но на щеках отпечатались волны, собиравшиеся там вместо ямочек.

— Играю, – наконец подтвердил Фабиан. – Может, неплохо, не знаю. Но всегда хотел, а отец запрещал. «Парни в войну играют, а не на струнах», – выдохнул он резко, будто ударили под дых, взял в руки палку, что лежала у ступеней, и потянулся к земле. Нарисовал нечто неправильной формы, еще одно, подальше – еще. – Только после смерти его играть начал. И на струнах, и в войну. Второе, конечно, на деле с игрой не имеет ничего общего.

— Странно, что вам не понравилось. – Издевался, конечно. Уже понял, что на кровожадных отпрысков других династий Фабиан походил мало. – Обычно чем больше у людей власти, тем больше им хочется заполучить, и война – самый быстрый способ.

— Когда делаешь что-то из-под палки, – он поднял орудие, пригрозил им, – то что угодно станет не мило.

— Выходит, вам нет ничего милее лютни.

— Ну почему же? – Фабиан отвел палку, повернулся ко мне всем телом, посмотрел прямо в глаза – откровенно, проникновенно. Так, будто не сам открылся, а все моитайны выведал, не приложив и капли усилий. – Ваша компания тоже исключительно приятна.

— Не будьте ко мне так добры, ваше величество. – Я приблизился, выдержал бесстыдный взгляд. Не страшно. Сколько наглецов повидал – не счесть, вот только… – Иначе я начну испытывать заблуждения на ваш счет.