Слуга - Ольга Болдырева Страница 135

Порядок, что ожидаемо, был идеальный. Только листы на краю стола сложили друг на друга кое-как, и они торчали в разные стороны примятыми углами, а некоторые и вовсе едва не сваливались на пол. Бросив взгляд на проставленную на каждом листе дату, везде вчерашнюю, я понял, что принесли очередные отчеты.

Мы оставили верхнюю одежду на вешалке у входа и распределились по кабинету. Фон Латгард заняла место за рабочим столом. Она отклонилась на спинку стула, следя за моими действиями из-под полуприкрытых век, и свесила руку – видимо, бинт сдавливал плечо, и из-за снизившегося кровотока ее мучило онемение. Я же, перед тем как устроиться самому, передвинул кресло от камина и кивнул на него мальчишке. Он, быстро разувшись, принял уже привычную позу – прижал колени к груди и замер.

— Голодны? Могу приказать, чтобы принесли… – Фон Латгард перевела взгляд на каминную полку и сверилась с массивными часами. – Уже, наверное, ужин. Время позднее.

Мне для удобства хватило стула: я сел лицом к высокой спинке, обхватил ее руками и устроил на ней подбородок.

— Лично меня от боли тошнит, – признался я с неохотой.

Я неплохо перекусил оладьями, можно спокойно дожить до утра и не убегать в город без завтрака. К нему-то уже точно дурнота пройдет.

— Аналогично, – вздохнула фон Латгард.

Артизар промолчал. Я, помня о его сложных взаимоотношениях с едой, все-таки уточнил:

— Тебя тоже тошнит?

Он неопределенно повел плечами.

— Пусть принесут бульон и пару кусков хлеба. Если можешь есть – никаких голодовок, – наказал я.

Фон Латгард воспользовалась колокольчиком с ужасно мерзким и пронзительным звоном и, дождавшись, когда в кабинет постучится дежурный, отдала приказ.

— Где вы успели повредить голову, Рихтер? – спросила она, заметив, как я, кривясь, ощупываю затылок.

— Получал ту самую информацию, которую собираюсь рассказать. Или сначала вы, фрайфрау, зачитаете для его высочества лекцию о недопустимости драк?

— Давайте уже, Рихтер, говорите.

Много времени рассказ не занял. Артизар, лениво работая ложкой, съел лишь половину порции. Зато фон Латгард успела и подымить, и сложить бумаги аккуратной стопкой, после чего переменила позу: оперлась острым подбородком на кулак и устало ссутулилась.

— Ничего не понимаю, – призналась она и прикрыла глаза.

Своей слабости рыцарь-командор не стеснялась. То ли поскольку все-таки была женщиной и воспитывалась иначе, то ли ее упрямый и твердый характер допускал моменты, когда ситуация могла выйти из-под контроля.

Я же обычно, пока вокруг не начинает рушиться мир, делаю вид, что все идет по плану.

— Можно сказать? – Артизар, до того вяло жующий мякиш, проглотил хлеб и встрепенулся.

Мы с фон Латгард с любопытством повернулись к нему.

— Со слов герра Горста выходит, что основная цель Марии-Терезы и Лукаса Феррера – Лазарь. Не я. – Артизар нахмурился, потер разбитый нос и добавил: – Не то чтобы я считаю себя важной персоной, но это странно. Зачем придумывать такую многоходовку и заманивать Лазаря в западню черт знает где, когда они могли поймать его прямо в столице… А если бы мы отбились от бесов? А если бы Лазарь успел раньше? А если бы не сошла лавина? Слишком много «если». В конце концов, снегом нас могло занести куда угодно. Я бы просто погиб – минус лишний наследник. А Лазарь через месяц выбрался бы вообще с другой стороны гор. И что бы делал Горст? Что бы делали триас-приор с императрицей? Кроме прочего, они должны были знать о смерти отца еще до его смерти. Но это невозможно!