Песнь безродного - Карина Володина Страница 138

Впрочем, его молчание длится не более пары секунд.

— Первый курс! – гаркает Кюль на всю академию. – Полный стоп! Все вниз! Кто там у нас… Фунариха, Ковач… – Он озадаченно смотрит на нас. – Фунар, Ротару, Виолон, Трипон, Попеску, Вульпе спускается… Вы что все здесь забыли, прохиндеи? Почему в грёбаной тренировке участвуют два человека, и те – сидят на месте, а остальные прохлаждаются здесь?! Листер, они ни черта не работают! Клятый дом престарелых!

— Мы все были в здании меньше минуты назад, мистер Кюль, – замечаю я, даже не смотря на него.

— А я не спрашивал, где вы были минуту назад, Фунар, я говорю о текущем…

— Возмутительно, мистер Кюль, – прищёлкивает языком Листер. – Я обязательно проведу с ними воспитательную беседу. Да можно прямо сейчас. Фунар, почему ты не контролируешь свою группу? Где твёрдая рука старосты? Попеску, ты жив? Попеску?.. Ясно. Мистер Кюль, Попеску я забираю – доамна Власчану просила привести его в дирекцию, какие-то вопросы насчёт его родословной…

— Индатэ… – выдавливает из себя так и не выпрямившийся Дан. – Индатэ…

Листер перегибается через меня, быстро касаясь его запястья. Считает пульс какое-то время. Хмурится.

— Беттерс, – говорит он не очень хорошим тоном. – Че драку?

— Он безнадёжен, – без обиняков заявляет Кюль. Глаза Листера сужаются. – Я говорю как есть, Листер! Парень начинает задыхаться, просто поднимая свою чёртову ногу! Что я могу с ним поделать?

— Присядь, Попеску, – говорит Листер, осторожно отцепляя пальцы Дана от статуи. – Тише, тише, вот так… На сегодня физкультура закончена. Я поговорю с твоим преподавателем – научу его паре новых слов, кроме «погнал» и «вперёд». Мистер Кюль, ты же в курсе, что я вхожу в комитет академии и могу рекомендовать кандидатов на должность преподавателей? Не думаю, что поддержу предыдущих номинантов, если один из них доведёт моего студента до сердечного приступа.

— Мне тоже… не очень, мастер Даскалу, – тут же вставляет Жюли. – Сердце… бьётся… как-то… нехорошо…

Кюль начинает багроветь.

Листер бросает на Жюли невпечатлённый взгляд.

— Конечно, нехорошо, Виолон, – отвечает он, опускаясь рядом с Даном на землю и продолжая держать пальцы на его запястье. – Мне бы тоже было нехорошо, если бы я выжирал по пять энергетиков за день – с таким поплохеет и полнокровнику. Или ты разрабатываешь против них экспериментальное оружие? Какая же ты у нас самоотверженная.

Я подавляю смешок, слышу сзади такой же от спустившейся Сильваны, а Жюли сдвигает брови и надувает губы.

Листер передразнивает её – и это, конечно, очередной абсолютно непедагогичный поступок, но я едва сдерживаю второй смешок. «Энерджайзером» Жюли окрестил именно Листер – сразу после того, как она уговорила три банки на сдвоенной лекции по основам вампирской психологии в свой первый же учебный день, а затем гордо выставила перед собой ещё две на физиологии. Да что там – первый вопрос, который задала Жюли мне лично, когда я встретил её на брашовском вокзале, был: «А в этой Мэгуре продают энергетики?»

— Ну всё, хи-хи, ха-ха, это всё замечательно, но пора переходить к делу, – говорит Листер, будто не он всё это и начал. – Я вижу, все здесь… кроме Вульпе, но Вульпе это и не касается. Итак…

Я сразу чувствую что-то неладное в паузе после этого «итак». Не то чтобы у Листера когда-либо были проблемы с формулировками.