Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 139

— Если ты ждешь, что этот пустомеля извинится, то ты быстрее поседеешь сильнее Феникса, – добавил он.

— Он жалок!

— Да, и разве ты не выше его?

Я закинул руку назад и пристроил голову на сгибе.

— Он хочет, чтобы я удрал домой, как пес, которого пнули под зад. Представь, насколько оскорбительнее выглядел бы его выпад, если бы я это сделал.

— Даже если бы он предложил тебе все золото Микен, я сомневаюсь, что ты бы его принял.

— Пусть хотя бы предложит.

— Любимый, когда боги посылают засуху, через некоторое время они проявляют милость и почва снова становится плодородной. Неразумно быть безжалостнее бога.

Я выдержал взгляд Патрокла, мысленно призывая его понять меня.

Он вздохнул и ушел к Ифис, в теплую кровать. Тихая, нежная Ифис. Поначалу, когда я завоевал ее родной Скирос и Патрокл впервые проявил к ней интерес, она его опасалась. Но постепенно научилась ему доверять. Женщине из побежденного царства может выпасть куда худшая доля, чем стать избранницей моего милого друга. Гораздо худшая.

Внутри у меня все резко сжалось. Перед глазами возникло лицо Брисеиды. Моей Брисеиды. Моей царицы. Я отложил лиру и пошел к двери.

* * *

Воздух полнился приглушенными звуками: заканчивались посиделки, воины возвращались из укрытий друзей, чтобы устроиться еще на одну ночь на земле Приама. Периодически раздавался чей-то возглас, или взрыв хохота разрывал тишину и снова смолкал. На границе нашей части лагеря меня поприветствовал мирмидонянский патруль. Их дисциплина и целеустремленность не ослабли с тех пор, как мы перестали участвовать в битвах. Я отклонил их предложение приставить ко мне охранника. А до этого не принял подобное от мирмидонян, которые охраняли мое жилище, сказав:

— Нет, друзья. Присматривайте лучше за Патроклом и Неоптолемом, как за своими братьями.

Мне нужно было побыть одному.

Чем дальше я шел по лагерю, тем меньше обращал внимания на отбившихся от своих частей воинов. Меня облаяло несколько собак, вяло протестуя против моего вторжения на их территории. Возле укрытий локрийцев я был окружен компанией шатающихся и дышащих кислятиной пьяных. Они громогласно меня приветствовали и обнимались как с лучшим другом. Я велел им передать мое почтение своему господину, Аяксу Малому, который, несомненно, уже напился до бесчувствия, и пошел дальше. В моей голове эхом отдавались голоса: оскорбления Агамемнона и крики ахейцев. С каждым шагом они становились все громче. Сначала я был слишком занят своими мыслями и не заметил, как из укрытия Агамемнона появились Одиссей и Нестор.

— Тебя нечасто увидишь в этой части лагеря. Чем можем помочь?

Я тряхнул головой, прогоняя образы.

— Нестор? Я… я и сам не знал, куда несут меня ноги.

— Правда? – произнес Одиссей.

Парочка осталась стоять на месте, изучая меня взглядами.

— Не беспокойтесь, я не собирался шмыгнуть в укрытие к Агамемнону и перерезать ему глотку. Не мой стиль.

Одиссей с Нестором переглянулись.

Нестор прочистил горло.

— Знаешь, юный Ахиллес, вчера на собрании главных я говорил за тебя. Не сомневаюсь, что Агамемнон задумается над моими словами.

— Я уверен, что нет, но спасибо тебе, Нестор.

Друзья уже рассказали мне об этом собрании. Не один предводитель потерпел неудачу, пытаясь осудить захват Брисеиды Агамемноном. Мое устранение подняло дух троянцам – мне необходимо возместить урон и убедить вернуться к сражениям. В ответ на эти речи Агамемнон орал на каждого, пока очередь не дошла до Нестора. Его он выслушал молча, а потом дал уклончивый ответ.