Слуга - Ольга Болдырева Страница 139

— Эм… Ложь? – удивился вопросу, но сознался он и, подумав, добавил: – Уныние.

— А посерьезнее есть? Из тех, что против Йехи?

Артизар вздрогнул.

— Нет! Только не такие! Да, я желал смерти отцу. И есть много людей, которых я ненавижу… Но никогда, ни разу, клянусь, не думал плохого о Господе!

— Пойдет, – решил я и стряхнул с ладони капли, оставшиеся от снега. – Подумай сейчас о том, что Абелард мертв и твое желание исполнено. Подумай, что все эти люди рано или поздно ответят за совершенное зло. Раскайся. Извинись перед Господом.

Я не ожидал, что Артизар с готовностью соскочит с кровати, встанет передо мной на колени и на полном серьезе, даже не спросив, зачем это вообще понадобилось, взмолится:

— Йехи Готте, просвети мой разум, чтобы осознал я свои грехи; побуди к подлинному раскаянию, к искренней исповеди и исправлению жизни своей. Господи, прости мои грехи вольные и невольные…

На мгновение в комнате повисла неприятная тишина, будто Артизар ожидал, что я брякну что-нибудь вроде: «Прощаю». Но я не настолько нагл, чтобы злить небеса такими выкрутасами. Поэтому вместо ответа и разрешения грехов я протянул мальчишке руку.

— Готов пройти суд и получить первое чудо?

Артизар сглотнул и уставился на предложенную ладонь как на откровение. Ему было страшно, впрочем, как и всем, но при этом вместо решимости фон Латгард или возмущения Самуила я видел отблески восторга и надежды.

— Я могу пожелать что-то конкретное? – тихо уточнил он, протянул руку в ответ и замер, не решаясь прикоснуться.

— Нет. Но можешь сосредоточиться на том, что сейчас для тебя важно. Для начала советую подумать о чем-нибудь простом и личном. Счастья всем разом не загадывай – не сработает.

— А если греха во мне больше, чем добродетели?

— Уж точно больнее, чем рыцарю-командору, не будет. Если боишься, можешь отказаться.

Артизар все еще стоял на коленях, смотря снизу вверх, и мне нравилось, что во взгляде, всего несколько минут назад тусклом, как у приговоренного к казни, появился блеск интереса. Мальчишка быстро облизал пересохшие губы и взял меня за руку.

— Ибо нет лицеприятия у Господа…

Дар откликнулся, легкими покалываниями пробежав от сердца к кончикам пальцев. Золотистый свет благодати возник вокруг руки и устремился вперед, к Артизару, охватывая его, укрывая и стирая с лица следы драки. Мальчишка изумленно и одновременно облегченно, когда вместе со следами ушла и боль, выдохнул.

— Спасибо.

Чудо свершилось, и я придирчиво оценил силы: суд, к счастью, почти не сказался на остатке благодати.

— Не меня благодари, – отмахнулся я, пока Артизар ощупывал исцеленный нос и заглядывал под свитер. – Что ж, вот так мы будем встречаться раз примерно… в полгода. Только тебе уже не придется при мне вставать на колени, и исповеданием твоим будет заниматься Йозеф.

На душе было паршиво. Абелард тоже начинал с малого. Первый раз ему и вовсе не нужны были ни исповедь, ни молитва. И куда это привело? Как быстро власть и титул развратят Артизара?

Не желая оставаться в комнате и переваривать внутри себя эти мысли, я сорвал с вешалки пальто и принялся обматываться шарфом.

— Ложись, – велел я. – Утром разбужу до общего колокола – на пробежку пойдем. Будет тебе вместо наказания.

Артизар прошел к кровати, ощупывая ребра, сел, но после моих слов резко вскочил.