Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 141

Но он исчез. То ли ушел тайной тропой, то ли деревья укрыли его своими тенями. Лес же зашумел, сгустился, разом став выше – и ближе. Ему надоел назойливый гость, и он хотел скорее от него избавиться. Коварный корень вылез из земли, подставил подножку. Я споткнулся и чуть не упал – в последний момент успел подставить руку.

— Следуй за мной. – Рядом появился знакомый уже парень в зеленом. Не спрашивая, с крайне постным выражением на лице, помог подняться (точнее сказать, схватил за плечи и вздернул вверх) – и, не оглядываясь, пошел в сторону, обратной той, откуда мы пришли.

Я шел за ним и размышлял о словах Мирддина: то, что он не любит людей, я и так знал, а вот эти его слова о фейри – что они «жестоки лишь в ответ на жестокость». Интересно, правда ли это?

Мой проводник вывел меня из леса, в просторный парк.

— Дальше я найду дорогу, – сказал я ему.

Фейри скользнул по мне ничего не выражающим взглядом, кивнул – и молча направился в лес.

Я же не спеша брел по извилистой дорожке.

«Вряд ли умственно-отсталый парень, к которому окружающие относились как к большому ребенку, сумел проявить жестокость по отношению к какому-нибудь фейри, – думал я. – Так что слова Мирддина не претендуют на абсолютную истину. И все же лучше спросить о повадках сидхе у Донни».

Донни... Я снова почувствовал цепляющий холодок внутри, и мысли сами собой вернулись к высказыванию лесного владыки о непомерной цене за мою жизнь... и лисах в его садах. Сложить два и два было нетрудно: получалось, он винил меня в том, что Донни изгнан из Холмов. Но ведь это произошло много лет назад, мы с ним тогда и знакомы-то не были. Кажется, я все же не так понял Мирддина.

Но я никак не мог отделаться от впечатления, что упускаю что-то важное, и это что-то связано с неким господином, известным под именем Донована Дэра, – я вспомнил формулировку из моего контракта и усмехнулся. Да, пожалуй, нужно найти его и задать несколько вопросов...

Должно быть, задумался я крепко. Потому что сам не заметил, как открыл тропу – просто шагнул – и вдруг обнаружил перед носом рдеющие листья дикого винограда, увивающего одну из парковых беседок.

Поначалу я решил, что это чья-то несмешная шутка и оглянулся, желая вывести шутника на чистую воду, а потом услышал голоса – и сразу понял, что благодарить за этот фокус следует только себя.

— Может ли возразить вам изгнанник, лишенный права на родной язык? – Донни говорил без привычной насмешки, немного напевно.

— Ты еще жалуешься? – Второй голос, женский, звучал тихо, мелодично и бескомпромиссно.

— Как смею ..?

— Именно.

Сквозь небольшой просвет (да, возможно для этого пришлось отвести в сторону лист-другой, не будем заострять на этом внимание) видна была изящная кованая скамья, на которой вполоборота сидела дама – плащ цвета осенних сумерек целиком скрывал ее лицо и фигуру – а перед ней, преклонив колено, стоял патрон. Маленькая рука в белой перчатке в раздумьях перебирала пальцами пряди его черных волос.

Вот уж чего я точно не желал, так это становиться свидетелем столь интимной сцены с его участием, и вознамерился сначала по-тихому убраться отсюда. Но что-то похожее на предчувствие заставило остаться и вслушиваться в эту странную, не предназначенную для моих ушей, беседу.