Бог сломленных - Кэмерон Джонстон Страница 144

В воздухе ощущался привкус железа. Волосы встали дыбом, потрескивали и болели. Окружавший наш мир Покров старался затянуть рану, врагу не под силу удержать ее открытой навечно. Два равака уже прошли сквозь портал, как и все остальные созданные из плоти твари, демоны и большинство скаллгримцев. Оставался лишь арьергард Союза, рыщущий по склонам в поисках нас.

Миновав разрушенный храм, мы приблизились и приготовились нанести удар, но Дар Секки неожиданно сдался и широко распахнулся. Магия хлынула в ее плоть, и она закричала от боли и наслаждения. Разогретый воздух задрожал, иллюзия рухнула, и всем открылись наши следы на снегу. Проклятье!

Клин мощной магии ударил в мою защиту. Сильно. Ужасно сильно. Я напрягся. Еще один удар. Он уже пробил верхний слой. Собрав все, что у меня еще оставалось, я оттолкнул врага. Долго мне его не удержать, и Червь магии уже поднимал голову.

Меня охватило отчаяние.

— Тебе не помешать моему триумфу, ничтожный маг, – прокричал из центра каменного круга Абракс-Масуд. – Это оказалось не по зубам великой Сусаид и ее хваленым каббалистам. Чтобы остановить нас, им пришлось разрушить Эшарр и похоронить меня заживо. А по сравнению с ней вы ничто, невежественные младенцы. А теперь я иду в Сетарис, чтобы высвободить свою настоящую силу.

Портал задрожал и сузился. Маг шагнул в него за несколько секунд перед тем, как вершину холма накрыла гроза, поразившая солдат вне пределов каменного круга. Снегопад усилился, покрывая тела белым саваном смерти.

— Наконец-то заткнулся, – произнес я, зажимая пульсирующую рану в груди.

Но, похоже, шутку никто не оценил.

Секка судорожно дергалась на снегу, из ее глаз текли красные слезы. Ее корежил Червь магии. Я вонзил Расчленитель ей в сердце, пока она не успела измениться окончательно.

Несколько человек из войска Союза, пережившие удары молнии, растерялись. Прихрамывая, я прошелся по руинам, оставляя кровавый след на снегу, и скормил уцелевших в буре клинку. Его наслаждение пело в моем сознании.

Мы приблизились к древнему каменному обелиску и безмолвно рассматривали круг дымящейся земли на обледенелом склоне. Воздух после грозы пах остро и чисто. Сплюнув кровь на поваленный камень, я устало прислонился к Эве. Я дрожал, и Дар был на грани разрыва. Она оперлась на боевой молот.

И она, и Брайден были не в лучшей форме. Мы непрерывно сражались четыре дня. Даже сверхъестественная жизненная сила магов имеет свои пределы.

Я приглушил их боль. Эва в знак признательности кивнула. Брайден словно и не заметил, его взгляд был подернут пеленой мыслей о доме, о семье, которую он больше никогда не увидит.

К нам уже подступала зелено-желтая волна солдат. Мы с Эвой переглянулись, и на нас снизошел покой принятия неизбежного.

Абракс-Масуд перенесся далеко за пределы нашей досягаемости, взяв с собой раваков и бо́льшую часть армии. Остатки войска Союза месили в кровавую грязь наших павших, поднимаясь на холм, и намеревались прикончить нас. Я почувствовал, что среди солдат появились двое новых, полностью человеческих Одаренных. У двоих других, оставшихся с ними, были равнодушные лица, как у зараженных скаррабусом. Что за наглость с их стороны – думать, будто способны сравняться с магами, обученными в Аркануме.

Брайден наконец поднялся. Он утер со лба пот и теперь выглядел не совсем безнадежным.