Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 146

Под ногами хрустела льдом земля, белесая дымка норовила обвиться вокруг прозрачным саваном.

Музыка требовала, звала в дорогу: «Иди же, быстрее», отзывалась мерзким дрожанием внутри. От нее хотелось избавиться, выскрести из головы, выцарапать из груди. Но идти я не мог – меня все так же тащило назад.

«Глаза их смотрят – и не видят... Глаза их смотрят – и не видят... Глаза их смотрят – и не видят...»

Песню заело, как поцарапанную пластинку.

В какой-то момент, я думал, что сойду с ума и лопну, будто гнилой канат. Потом я все-таки сумел пройти еще десяток шагов вверх по склону, понимая, что до вершины мне точно не добраться.

— О, он все-таки сделал это? – Мой таинственный собеседник шел вниз, навстречу мне. Высокий силуэт в балахоне из теней и мрака, – Посадил тебя на цепь? Бедняга... Не бойся, Арчи, я научу тебя, как быть. Когда двое связаны так тесно, только сила определяет, кто из них хозяин, а кто – марионетка. Связь работает в обе стороны, понимаешь? Просто подожди немного, и тогда мы сможем...

Вой ветра резко стих, в следующий миг сменившись душераздирающим скрежетом, будто огромные когти царапают стекло. На небо наползла черно-лиловая тень, земля мелко задрожала.

Грудь сдавило, живот скрутило, будто кто-то тянул из меня внутренности, в глазах темнело, окружающая действительность уплывала, оставляя лишь ощущение сковывающей тянущей стыни.

— Вот дрянь! – выругалась тень и заговорила быстро-быстро: – Я буду рядом, не бойся. А ему подготовлю отличный сюрприз. Он не останется равнодушным.

Голос истончался, звучал эхом, а потом и вовсе исчез. Все исчезло, как и я сам.

Очнулся я от того, что меня хлещут по щекам. Боли я не чувствовал, только холод.

— Что же ты творишь, глупый ты мальчишка?..

Я еле открыл налитые каменной тяжестью веки и какое-то время пытался понять, мерещится мне сосредоточенное лицо склонившегося надо мной фейри, или все-таки нет.

— Т-ты г-гворил, я сбрзитльный, – пробормотал я одеревеневшими губами, так и не придя ни к какому выводу, и закрывая глаза.

— Одно другому не мешает. – Щеки в очередной раз ожгло, и пришлось снова разлепить ресницы. – О чем ты только думал, когда вставал на Темную тропу?

«Ну и кто из нас бредит?»

Я попробовал пошевелиться, но оказался завернут в одеяло, как гусеница в кокон.

На лоб легла рука, показавшаяся горячей. Я дернулся, так как слишком хорошо помнил о том, что может за этим последовать. Но в этот раз от нее исходило тепло, понемногу возвращающая телу чувствительность.

— Мне п-просто п-приснился кошмар. – Меня начало трясти, и зубы выплясывали чечетку, чертовски мешая говорить. Я обхватил себя руками и кое-как приподнялся, подтянув ноги. – С-со мной это ч-часто бывает.

— Кошмар?

Донни сел напротив, провел руками по волосам, разводя локти в стороны, откинулся на спинку стула и рассмеялся... Трескуче, глухо и как-то тоскливо, будто я сморозил несусветную глупость.

— Отличная шутка, золотце. Кошмары... Разве ты видел их когда-нибудь?

Так и подмывало спросить, кем он меня считает, – бесчувственным бревном? Детских воспоминаний у меня быть не должно, плохих снов, видите ли, тоже...

— Людям иногда снятся кошмары, представь себе, – сообщил я ему не без издевки.

— Люди меня не интересуют, я спрашиваю о тебе, – сверкнул он глазами.