Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 148

— Да.

— Садись. Это та дрянь, снизу, давит.

— Ощущение, что в мозги кто-то пробирается, — Наум Егорович ненавидел жаловаться, но тут вдруг понял, что если замолчит, то сам растворится в белизне, как потолок недавно.

И потеряется.

Ну уж нет. Он офицер. Боевой. И чтоб поплыть в комнатушке, где и надо-то — просто ждать?

— Правильно. Не поддавайся. Оно сейчас начнёт тебя прощупывать, — сказал Женька. — Искать слабые места.

— Оно разумное?

— Как сказать…

— Не знаешь?

— Не знаю, — Женька откинулся на стену. — Я многого не знаю. Я ж не учился специально так-то. Мало ведьмаков. И школ для них не строят, а академий и подавно. Вот и разобрался, как с силой управляться. Контролировать. Но вот применять… дурить мог, но это ж ерунда. И не думай, границу я не переступал. Понимаю.

Наум Егорович описал ещё круг, прислушиваясь к ощущениям. Вдруг закололо в боку, а потом и выше, напоминая, что у него и возраст, и сердце. Он тотчас отмахнулся от глупой мысли. Нет, сердце имелось. Бухало вон в грудной клетке, выполняя свой долг, как и положено приличному органу. И было оно в хорошем состоянии. В замечательном даже, если штатным целителям верить.

Но вдруг вспомнился разговор санитаров.

Уснул и не проснулся.

И сердце здоровое было. И вообще, целители — народ на диво ненадёжный. Тут вроде всё хорошо и даже замечательно, а тут раз и похоронят.

Эти ж только руками разведут, мол, не учли.

Не заметили.

И вообще, это он, Наум, сам виноват, себя не берег, много нервничал и, небось, покуривал тайком, сигаретку кофеём запивая. А раз так, то какой с целителей спрос-то?

Про вес лишний тоже помянут, тут и думать нечего.

Всегда они пациента виноватым делают.

Так, это дурное. Это то, что под корпусом прячется. Как тут вообще люди работают? Хотя понятно, дерьмо с дерьмом не смешается, вот и работают.

И этот, соседушка, не лучше. Ишь, расселся. Глазищи щурит, ждёт, небось, когда у Наума сердечко остановится. А может, и сам к тому руку приложит? Верить ему нельзя. Вообще не понять, с чего это Наум Егорович проникся? С виду алкаш алкашом, но чего-то умеет, хотя и близко не маг. Вот и кто он?

Так.

Наум Егорович остановился и, зажмурившись, сказал:

— Если можешь, выруби меня.

— Зачем?

— Да дрянь всякая в голову лезет. Теперь нашёптывает, что тебя специально ко мне заслали, чтоб с ума свести.

Потому что правда это.

Истинная.

Может, подливает чего, может, ментально воздействует. Второе — верней. И вот от воздействия и видится Науму Егоровичу всякое с разным. Мыши… а он, дурак, и верит. В мышей.

Чешуйчатых.

Разговаривать пытался. Этот, небось, оборжался весь. Про себя, само собой. Так-то рожу держит серьёзную. И подыгрывает. А в мыслях ухохатывается, как пить дать. И надобно решать с ним. Взять по башке да приложить о стеночку. Тогда он отрубится, и чары спадут.

— Сопротивляйся.

— Сопротивляюсь. Пока. Но… тут такое… если что, вырубай. Я ж могу и вправду заломать. Извини…

— Извиню. Хотя… — Женька поднялся и подошёл. И чем ближе подходил, тем сильнее становилось желание напасть, ударить. Наум Егорович кулаки сжал и за спину заложил. — Вот так…

Палец Женьки коснулся лба и прочертил линию поперек. Отчего голову сдавило будто обручем. Наум Егорович аж захрипел. А Женька и вторую нарисовал.

Тогда-то и отпустило.