Комната без хороших людей - Артем Рудик Страница 15

Наконец, мы могли спокойно осмотреть комнату покойного Павла. Жаль, его самого допросить больше не выйдет. Например, о его довольно внушительной лаборатории, пусть и пребывавшей в хаосе. Чего тут только не было: конфорки, склянки, перегонные кубы, котёл, всякие чашки и даже пара электрических устройств. Благо, центр Москвы и элитное прошлое дома позволяли снабжать их энергией.

Феликс опустился к столу и заключил, глядя на царивший беспорядок:

— Кажется, он знал, что мы придём. Выглядит всё так, будто бы он пытался спрятать все свои пожитки. – Он указал на наполовину заполненный мешок под столом.

— Скорее всего видел нас в окно. Но тогда выходит, что он был ещё нормальным в момент, когда мы пришли?

Я опустился на корточки рядом с мешком и всмотрелся в ворс ковра. В нём блестели маленькие тонкие стеклянные осколки. Взяв один из них и положив себе на перчатку, я увидел, что на нём были следы чего-то засохшего. Принюхавшись, я почуял знакомый мерзостный запах:

— Заккум. Дерево проклятых.

— Получается, он экспериментировал с его соком?

— И во время суматохи разбил склянку с продуктом своего эксперимента.

— Но пусть заккум и ядовит, он всё же не превращает людей в…

— Помнишь, что сказал солдат? Про то, что такие случаи уже бывали в сёлах, где убивали ведьм?

— Хочешь сказать, что никакой мистики в тех случаях нет?

— Скорее всего ведьмы знали какой-то рецепт. Может быть, профессор с сообщником решили его повторить?

— Но на кой чёрт?

Я промолчал. У меня не было ответа на этот вопрос. Мы продолжили осматривать комнату в надежде найти что-то открывающее глаза на исследование «чёртова дерева». Пока Феликс прилип к книжному шкафчику, вытаскивая книгу за книгой и пролистывая их, я подошёл к скромной кровати в углу комнаты. На табурете возле неё лежала книжка в кожаном переплёте. На её обложке было написано: «Великое проклятие». Неужели она меня преследует?

Достав из-за пояса ту копию, которую я позаимствовал у доктора, я понял, что они абсолютно идентичны: тот же странный язык, те же не очень аккуратные картинки. В общем, та же белиберда.

— У нас тут, кажется, второй «манускрипт Войнича»! – сказал я, продемонстрировав товарищу находку.

— Может, хоть у этого будут ключи к разгадке? – сказал Феликс и вдвойне яростно принялся перелистывать книги.

Внезапно из одной книжки выпал аккуратно сложенный листок бумаги. Мой напарник поднял его и осторожно развернул. Пробежавшись глазами по тексту, он незамедлительно зачитал его мне:

— «Павел, прошу, приезжай сегодня ко мне и забери мои наработки. Время не ждёт. Боюсь, он скоро придёт по мою душу, и только ты можешь сохранить плоды нашего труда. Он не в курсе, что ты помогал мне лечить его врагов, и вряд ли тебя тронет. На тебя вся надежда…» Кажется, это от Шарикова.

— И говорят они о Матфее…

— Почему ты так в этом уверен?

Не дав мне ответить, со стороны коридора разнеслись громогласные шаги, и через несколько секунд на пороге появился батюшка в противогазе:

— Извините, дети мои, что задержался. Рад, что не упустил вас на условленном месте. – Он поклонился.

Мой товарищ поклонился в ответ и вопросительно посмотрел на меня:

— Твой друг?

— Тот самый свидетель, о котором говорил Семашко. – сказал я.

— А ведь это именно тот поп, которого я спас вчера. В иных обстоятельствах он вряд ли стал бы сотрудничать с советской властью, но поскольку я геройствовал…