Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 15

Ведьма тем временем отвернулась и вновь потянулась к Стожару, подбираясь все ближе. Она больше не напоминала бесформенную кучу, но все еще раскачивалась, переливаясь: все тело собиралось из потоков полупрозрачной грязной воды, которая угрожающе колыхалась в воздухе.

— Иди-и-и со мной, дитя…

— Изыди отсюда, змеюка подколодная! – горсточка соли, в спешке собранная с пола Доброславой, угодила ведьме в голову и рассыпалась. Теряя очертания, с диким злобным криком та начала расплываться и бессильно хрипеть, превращаясь в бугристую массу.

Дрожа от страха, подобрав подол, старушка неожиданно проворно проскакала к столу и схватила истошно орущего Стожара, уволакивая его как можно дальше от бурлящей массы под ногами. Воды становилось все меньше, она вновь начала собираться в лужу в центре избы.

— Ты мне за это запла-а-а-ати-и-ишь! Все запла-а-а-атите! – завыл по всему дому гнусавый голос, а из печки вдруг потянуло запахом гари и серным дымом.

Перехватив ребенка покрепче одной рукой, а во второй зажав мешочек соли, взятый со стола, Доброслава, не оборачиваясь, выбежала из дома, захлопнула дверь и тонкой полоской рассыпала перед ней соль. В доме вдруг что-то затрещало. А потом раздался взрыв.

* * *

— Ой, горе, горе-то какое! – вся перемазанная в пыли и саже старушка сидела на коленях перед остатками сгоревшей избы и причитала.

Знакомый двор превратился в горелые руины: крыша рухнула и погребла под собой все вещи и маленький курятник – то, что семья наживала годами кропотливого труда. Рядом бродили любопытные деревенские зеваки, помогавшие тушить пожар, кто-то раскапывал обгоревшие доски в поиске ценных вещей.

— Беда, да… – ошарашенно оглядывался и почесывал затылок Деян: они с Яруном еще в лесу заметили черный дым и поспешили обратно.

— Слава богам, все живы и целы. Хоть не стряслось еще большей беды… – Ярун смотрел на остатки дома, как загнанный зверь. Ему до боли вцеплялся в плечи сидящий на руках маленький Стожар, который до сих пор продолжал тихо плакать.

— А ты помолчал бы! – вдруг обернулась к Яруну разгневанная старушка, утирая порванным рукавом слезы.

— Доброслава, не надо, – попытался осадить ее муж.

— Еще как надо! Говорила тебе – проклятое дите! Проклятое! Все с ним не так!

— Неправда! – крепко прижал к себе сына Ярун, закрывая его полой запашного тулупа. – Он не виноват в кознях матери! И не выбирал себе такую участь!

— Виноват, не виноват – какая разница? За ним зло по пятам ходит, али сам он его подзывает!

— Прекрати околесицу городить, старая! – вступился за ученика Деян.

— Да посмотри ты на него! Надо было гнать их со двора взашей, покаместь беду не привели…

Вокруг уже начали собираться любопытные: некоторые в открытую показывали на Яруна пальцем, другие шептались за спиной.

— Хватит! – грозно рявкнул старик.

Доброслава посмотрела на него раздраженно. В глазах стояли слезы, но она хмыкнула и поднялась с земли, надеясь отыскать во дворе среди обгоревших досок хоть что-то ценное.

— Ярун! – Деян заметил, как парень с ребенком на руках тихо отступает спиной к лесу. – Ты бабку мою не слушай, она со страху такую околесицу иногда городит, что сама апосля не верит. Успокоиться – жалеть будет.

— Да права она, Деян, – дрожащим голосом ответил Ярун. К горлу у него подкатывал комок от обиды, но во взгляде горела решительность. – Уходить нам надо, пока еще большей беды вам не принесли.