Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж Страница 150

Пока в мою дверь не врывается дворцовая стража.

* * *

Наконец-то, окутанная тишиной и темнотой, я начинаю дремать, но меня будит яркий свет и крики. С бешено колотящимся сердцем я резко подскакиваю на кровати, но ослепленная нацеленным на меня ярким светом, не могу ничего разглядеть.

Чьи-то руки хватают меня за плечи и прижимают к кровати, а я вскрикиваю и пытаюсь вырваться из их хватки. Я пытаюсь обратиться к Мор-Иве, но не успеваю. Что-то холодное и тяжелое смыкается на моей шее, и мир передо мной превращается в холодную белую дымку.

Когда я прихожу в себя, то стою на ногах, а каждую из моих рук держит дворцовый стражник. Должно быть, их не меньше дюжины. Мужчины в красных дублетах[12] со сверкающими мечами на бедрах толпятся в моей спальне. Всем им более пятисот лет, и эта мысль кажется мне забавной, но засмеяться я не могу.

На шее я ощущаю холодную тяжесть. Когда мне удается вырвать руку и дотронуться до ожерелья-ошейника из металлической оплетки, на меня тут же накатывает тошнота. Я чувствую что-то неправильное в его форме и в том, как оно давит на мои ключицы.

Я судорожно сжимаю ожерелье на своей шее, а в следующий момент сгибаюсь пополам от рвотных позывов и моя рука немеет.

Один из охранников ругается, другой смеется.

— Разве вы не знали, ваше святейшество, – говорит один из них. – Вот что бывает, когда прикасаешься к ошейнику анафемы[13].

Я удивленно моргаю. Ошейник анафемы. Я слишком ошеломлена, чтобы вспомнить, слышала ли это название раньше.

— Пора идти, – говорит охранник, обращаясь к своим товарищам. – Королева хочет ее видеть. Давон, положи это на место, или я отрублю тебе руку.

Они вытаскивают меня из спальни, и их шаги эхом отдаются в пустых коридорах.

Здесь слишком пусто.

— Потому что сейчас середина ночи, – говорит Рувен, следующий за мной.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он тут же толкает меня локтем.

— Дурочка, не смей ничего говорить. Ты действительно плохо переносишь ошейник.

Мне кажется несправедливым, что Рувен мертв и при этом лучше меня понимает, что происходит. И пока я пытаюсь придумать, как сказать ему об этом, не произнося вслух, стражники тащат меня в спальню королевы. Когда меня ставят перед лицом ее величества, я тут же забываю обо всем.

Шок понемногу проясняет мой разум, и мне удается поднять голову и встретиться взглядом с Имвадой. Все еще одетая для официального ужина, но уже с распущенными волосами, она смотрит на меня с выражением гневного разочарования.

— Значит, ты так недолго была верна мне, – вздыхает она.

— Что? – удается спросить мне. – Я не…

— Араунн рассказал мне, о чем говорил с тобой премьер-министр, – говорит Имвада, и даже своим затуманенным разумом я понимаю ужасающий смысл этих слов. – И от своих шпионов я узнала, что ты и есть отступница, лишающая людей святости. Я знаю, что ты предала нас. С премьер-министром сейчас разбираются. Его карьера в борьбе за власть закончена. – Она берет меня пальцем за подбородок, заставляя поднять голову, и пристально смотрит мне в глаза. – А вот ты сможешь сделать кое-что еще для своих богов и королевы. Ты станешь нашей великой жертвой, разрушишь все пределы божественных благословений и напитаешь нас силой, необходимой для восстановления старых порядков.

Великое жертвоприношение.