Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 152

— Нравишься.

— Сильно?

— Ну… нельзя сказать, что я прям голову от любви потерял.

— Говорю же, честный.

— Надо было соврать?

— Многие бы и соврали. – Аленка сидела рядом, руку протяни и коснешься. – Многие и врут. Или молчат. Или просто не думают. Как дети, когда собачку просят завести.

— Ты не собачка. И я уже коня завел.

— Ну да, коня завел, надо теперь и жену. Но хорошо, что ты понимаешь.

— Честно говоря, я уже и сам не уверен, что понимаю… Слушай, если я лягу, то ничего? Не нарушу тут, не потопчу…

— Не нарушишь и не потопчешь. Ложись. И засыпай.

— Да я как-то… просто немного устал, похоже…

Усталость пробиралась изнутри. И нельзя сказать, что была она вовсе неодолимою. Скорее обыкновенною такою. Да и время-то самое ночное, вот и тянет ненадолго глаза прикрыть.

Александр и прикрыл.

А потом Аленка запела. Тихо так, почти шепотом. И голос у нее странный, нечеловеческий, то ли ветер в ветвях заплутал, то ли вот вода бежит по руслу, трется о камни и мурлычет. То ли звезды на небе звенят. И спокойно так.

Уютно.

Будто в детстве, когда ни забот, ни тревог. И ответственность на плечи не давит, зато сны снятся волшебные и цветные, в которые так легко поверить.

Наверное, так нельзя.

Неразумно.

И на предложение не ответила… Эта мысль была, пожалуй, последней.

Глава 35

О бессоннице, эльфийских послах и эльфийских тайнах

Из хронического у меня только нехватка денег и ожидание светлого будущего.

Из беседы о душевном и физическом здоровье

Младший сын наследника третьей ветви дома Ясеня снова маялся бессонницей. Состояние это, когда усталое тело требует отдыха, а разум замирает на грани, было ему хорошо знакомо и даже привычно.

Давно уже не помогало ни теплое молоко, смешанное с медом.

Ни травяной отвар.

Ни даже человеческие лекарства, которые одно время приносили избавление, что во многом примиряло Калегорма и с людьми, и со странным их миром.

Мир даже пробудил интерес.

Вялый, но… он давно не испытывал интереса практически ни к чему, что весьма беспокоило Владычицу.

Лекарств хватило на пару лет.

Пару лет почти нормальной жизни. Калегорм даже начал вспоминать, каково это, быть как все. И сейчас, стоя у панорамного окна, он смотрел на огоньки внизу, пожалуй, даже завидуя людям в суете их и вечной занятости.

Правда, и зависть была такой, едва теплящейся.

Он бросил в бокал пару таблеток и пригубил. Опустился в кресло. Взял книгу. Поморщился. Все же разум, отказываясь от нормального сна, не мог работать должным образом. И потому само название вызывало приступ глухой головной боли.

А ведь сборник на редкость интересный.

Особенно дело мещанина Законского, обратившегося с жалобой на купца второй гильдии Конюхова по поводу качества купленного на ярмарке сукна…

Калегорм открыл книгу и отыскал нужную страницу. Дважды прочел абзац, понимая, что смысл прочитанного ускользает, однако сидение и безделье раздражали едва ли не больше, чем бессонница. Когда зазвонил телефон, Калегорм с облегчением отложил книгу.

— Не спишь, друг мой? – мягкий голос Владычицы был полон беспокойства. – Не потревожила ли я тебя?

— Ничуть. – Калегорм мотнул бокал, растворяя таблетки в коньяке. – Смотрю на город. Тебе надо найти кого-то на мое место. Еще год или два… больше – вряд ли.

Молчание.

Неприятная тема.