Хозяин теней 4 - Екатерина Насута Страница 156

— Садитесь, Карп Евстратович, — Метелька вскочил и подвинул стул. — Я могу погулять, ежели надобно.

— Не стоит. Не думаю, что вы, молодой человек, узнаете что-то существенно новое.

На стул Карп Евстратович опускался медленно и осторожно, как человек, который на практике понял, сколь хрупко его тело.

— Но рад, что вы очнулись. Николя, конечно, утверждал, что это дело времени, но сами понимаете. В нынешних условиях всё зыбко и ненадёжно.

— Как… остальные?

— Девятнадцать, — сказал Карп Евстратович, сжимая навершие трости. — Четверо гражданских. У одного сердце остановилось. Двое — под завалами, когда обрушились перекрытия. И ещё одного застрелили.

Он помолчал и добавил:

— Ещё семеро при взрыве дома… — и щека, вторая его, дёрнулась. — Я запрещал им лезть. Велено было оцепление выставить. Задержать всех, кого получится. Но не соваться вниз!

— Сунулись?

— Один умник выслужиться решил. А там…

— Ловушка.

— Именно. Его спасло, что сам погиб, иначе бы… под трибунал. А так вон медальку. Посмертно. За героизм. Мир праху его.

И перекрестился.

— От дома что осталось?

— Две стены. Часть фундамента. Судя по всему, его изначально готовили к подрыву. Динамитные шашки были заложены в нескольких местах. Сработали второй волной. В подвале-то только троих накрыло, а остальных уже там…

И замолчал.

И я тоже молчал. А что сказать? Облажались по полной. И со всех сторон.

— А удалось… хоть что-то?

— Что-то — определённо… но пока говорить не о чем, — Карп Евстратович чуть наклонился. — Вы, помнится, интересовались тем, что случилось тут?

Киваю.

Интересовался.

— Операцию они провели сложную. И стоит признать, что организованы новомировцы куда лучше, чем мы.

— Новомировцы?

— Ах да, вы не в курсе. Они именуют себя детьми нового мира, который намерены построить, — Карп Евстратович отставил трость в стороночку. — В газетах был напечатан манифест. Весьма… своеобразного характера. В нём новомировцы выдвинули ряд условий.

— И чего хотят?

— Низложения государя и установления народной республики, в которой все граждане равны по рождению. Создания Совета по управлению оной республикой. И Комитета по делам одарённых, чтобы он провёл перепись оных и определил обязанности. А заодно уж распределил одарённых таким образом, чтобы они начали служить и приносить пользу обществу. Ещё национализации всех предприятий с передачей их государству. В общем, довольно обширная программа.

— Нереалистичная.

— Как по мне, да. Но нашлось немало тех, кто усмотрел в ней зерно здравого смысла. Хотя да… зерно здравого смысла кое в чём есть, однако не тот случай, когда они согласятся на компромисс.

— А пугают чем?

— Тем, что… как это… «не дадут и мгновенья передышки». Призывают в случае отказа правительства…

А правительство откажет, поскольку ни одно правительство в здравом уме от власти не откажется.

— … уничтожать всех, кто служит незаконной власти.

— Бунт?

— Пока лишь подстрекательство. Хотя кое в чём они ошиблись… — улыбался Карп Евстратович тоже половиной лица, отчего вид у него был жуткий. — Манифест явно был свёрстан до начала их акции с тем, чтобы с нею громко заявить о появлении новой силы. Он начинается со слов, что никто не избежит народного гнева, как не вышло это у нашего любезного Алексея Михайловича…