Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 157

Но однажды к нему в гостиницу явился посетитель. Просто возник в кабинете, когда Донал был там один. Впоследствии он не смог вспомнить ни как выглядел его гость, ни во что он был одет. Все что осталось в памяти: его слова и неотвязная, неприятная – и манящая мелодия какого-то инструмента.

Услышав это, я похолодел и дальше внимал рассказу с растущей тревогой.

— Чего он от вас хотел?

О'Кифф долго молчал.

— Помахать морковкой у меня перед носом, – ответил он наконец. – Это сработало. Я был уверен, что это дело рук итальяшек или ваше. А уж когда узнал, что вы спелись еще и с Россо... Я собирал информацию о вас, о всех этих сказочках, о ваших людях. И мне показалось, что этот парень – он кивнул в мою сторону, – ведет свою игру.

Донни обратил ко мне насмешливый взгляд: мол, не так уж он и неправ.

О'Кифф начал внимательно следить за мной и скоро убедился, в том, что я – фигура странная, с необычными умениями, еще и музыкант вдобавок. То, что я умудрился сбежать от его людей, швырнув в них свирелью – будто специально подразнил, – лишь усилило его подозрения.

Не знаю, что думали остальные, я же обливался холодным потом при мысли, что если бы черт дернул меня тогда или сейчас попробовать зачаровать своих противников музыкой, старший О'Кифф окончательно бы уверился, что его таинственный посетитель – это я и есть. Нет-нет, последнее, что мне и «Лисицам» нужно – получить сомнительный статус теневых махинаторов, стравливающих влиятельных игроков, чтобы самим пролезть в дамки.

«Да, «дружок» ты едва не подставил меня»...

— Вашему неуловимом приятелю удалось ввести вас в заблуждение, – говорил тем временем Донни. – У меня тоже есть к нему некоторые... претензии, – острый клык сверкнул в кровожадной улыбке, – здесь наши интересы совпадают.

Дальше беседа направилась в сугубо деловое русло. Обе стороны согласились соблюдать нейтралитет, а Донал О'Кифф к тому же – организовать в ближайшее время встречу серьезных людей (и нелюдей) Чикаго.

На этом мы и откланялись. За все время разговора родственники главы семьи не произнесли ни слова. Зато так и прожигали неприязненными взглядами и нас, и своего дядюшку.

Я до последнего опасался, что что-то может пойти не так: нас схватят, окружат, выпустят по нам веселую очередь из пулеметов, возьмут в заложники Одзаву... Но ничего подобного не произошло, мы мирно покинули резиденцию, Донни казался вполне довольным жизнью, Райан, будто компенсируя вынужденное молчание, фонтанировал шуточками и хохмами, и я успокоился и позволил себе временную роскошь – не думать ни о чем.

Вспомнилось кое-что...

I'll make it easy tonightYou wanna hurt me...

“Skinny” – Kaleo

Человеческая память – странная штука: чем дальше во времени, тем больше она напоминает мемуары, написанные сентиментальнымстариком – плохое рассеивается, боль сглаживается, мы уже не помним шероховатостей, зато хорошие моменты расцветают, кажутся еще ярче, объемнее – раскрашенными цветами на черно-белой пленке.

Так и со мной. Стоит произнести сейчас «Серые лисицы» – и я первым делом вспоминаю тот день, плавно перетекший в спонтанную и от этого еще более душевную пирушку.

В кои-то веки мы собрались полным составом не ради очередного опасного дельца.

Когда мы вчетвером шумно ввалились в бар, там уже сидел наш управляющий в черном траурном костюме. Перед ним лежали хозяйственные журналы, а вокруг увивалась Берди, предлагая то коктейль, то что-нибудь вкусненькое, то предаться всем грехам по очереди – короче, готовая на что угодно лишь бы поднять ему настроение.