Восхождение рейнджера - Филип К. Квантрелл Страница 159

Натаниэль в ответ лишь скрипнул зубами, глядя, как рыцарь спускается вниз.

Пришла Элайт – она уже отвела лошадей в стойло.

— Что мы теперь будем делать?

— Мы? Ничего. Ты – вычистишь одежду и наточишь меч. Лорд-маршал ждет моего доклада завтра утром и твоего тоже.

На лице Элайт отразились сомнения, которые Натаниэль и сам чувствовал, но она промолчала.

Натаниэль пошел, понятия не имея, что делать дальше. Дариус уже удалился с эльфами, остались только Орвин и Тик.

— Суровая ночка будет у твоего дружка, – заметил Тик к огромному удовольствию Орвина.

Натаниэль резко развернулся и стиснул двумя пальцами его сломанный нос. Тик взвыл от боли и попытался вырваться, но Натаниэль не пустил, зарычав на Орвина. Тот, впрочем, и не пытался подойти.

Натаниэль подтащил рыцаря ближе, прямо за нос.

— Ты что-то сказал?

Тик кое-как помотал головой. Натаниэль оттолкнул его, пробурчав сквозь стиснутые зубы:

— Дом, милый дом…

* * *

Эшер насчитал в своем эскорте двадцать Серых плащей. Миновав обычные камеры, они дотащили его до конца туннеля, и он быстро понял зачем: последняя камера была оборудована специально для аракеша – запиралась железной дверью, скобы четырех стальных засовов уходили прямо в каменные стены. У двери уже ждали гостя двое Серых плащей.

— А вот и твой новый дом, – провозгласил тот же рыцарь, что велел ему сдать оружие.

Пока двое стражников возились с запорами, Эшер обернулся к своему тюремщику и двадцати его Плащам, теснящимся в коридоре. Его холодный ум просчитывал разные варианты исхода битвы, и все расчеты говорили, что ему не выйти из этого туннеля без серьезной кровопотери. Предположим, на пути к свободе он положит всех Плащей. Но как далеко сможет уйти после этого? Пусть сперва запрут, а уж как выбраться – он придумает. Серые плащи были отличными бойцами и серьезными противниками, но вот тюремщиками – никакими.

Его раздели до пояса, стянули сапоги, и лишь тогда широкоплечий рыцарь врезал ему кулаком в лицо, разбив щеку. Удар отбросил Эшера прямо в камеру, где уже поджидали охранники с дубинами. Прикрыв голову, рейнджер съежился на полу спиной к ним, помня, как легко прикончить человека, отбив какую-нибудь жизненно важную часть тела. Годы тренировок промелькнули в памяти: через пять лет после того, как он попал в Полночь, его зверски избили, и избивали снова и снова, чтобы познакомить с болью.

— Через боль переродишься. – Голос Насты в голове звучал ясно, как наяву. В тот день наставник стоял рядом, глядя, как другие аракеши буквально вбивают в Эшера свою науку. – Боль ведет к гневу, а гнев – к поражению. Лишь принимая боль как старого друга, ты освободишься от оков, погубивших стольких бойцов. Если пройдешь это испытание, ничто и никто тебя больше не остановит. Главное – отыскать в своем разуме место, где ты сможешь переждать, затаиться перед ответным ударом.

Во время этих уроков его никогда не связывали, он волен был отбиваться. Но лишь когда он начал атаковать в ответ хладнокровно, используя изученные техники, науку сочли усвоенной.

Теперь же, лежа на холодном полу, Эшер удалился в глубины своего разума, доверив телу принимать наказание. Он думал о том, какой дом построит на побережье, – король ведь и правда дал ему землю. Может, он наконец сможет узнать, какова она, мирная жизнь. На Сияющем берегу трава зеленая и сочная, она колышется по холмам, будто волны бегут. Хорошее место, чтобы осесть и начать сначала…