Громов: Хозяин теней 3 - Екатерина Насута Страница 16

— А слухи тогда…

— Слухи… вспомни, ты был на грани истощения. Какие мысли в голову лезли?

Те мысли и близко вспоминать не хочется. Меня и сейчас передёрнуло от понимания, насколько я был на грани. Нет, не смерти, а того, чтобы выпустить тень и…

— То есть… вариант, что кто-то… перенапрягся настолько, чтобы взять и… — я взмахнул рукой. — И сотворить…

— Скажем так, я в это не верю. Но с точки зрения большинства эта теория куда правдивей, той, которую предлагает дед. И чем больше он настаивал, тем…

Сильнее все уверялись, что его одержимость не на пустом месте возникла. И что за попытками свалить вину на таинственного недруга дед скрывает неприглядную правду о свихнувшемся охотнике.

— Дерьмо, — сказал я совершенно искренне, и заработал лёгкую оплеуху.

— Нехорошо ругаться, — Тимоха произнёс это с укоризной. — А так… в общем, доказательств не было. Обвинений роду тоже не предъявляли, но…

Желающих породниться с потенциальными безумцами не нашлось.

Точнее какие-то нашлись.

— Мой договор был заключён ещё в год моего рождения. А вот Танечке пришлось сложно… — Тимоха постучал по подлокотнику. — Дед пока не говорил?

— Нет.

— И ты помалкивай.

— Не дурак.

— Вот и хорошо…

— Но всё равно ведь узнает.

— Это да, — Тимоха вздохнул. — Но… глядишь… если о вашей помолвке объявят… Анчутков опять же…

То и сестрицу не сочтут отверженной.

М-да.

Перспектива, однако.

Не так я себе спасение рода представлял. Но жаловаться грех.

— Кстати… а почему она… в смысле, почему Сиси вообще с нашим даром? Анчутков же не охотник. И дочь его… и её муж, кажется, тоже не был. А девочка вот… другой крови.

Объяснение, которое приходило в голову при всей своей логичности никак не увязывалось с трепетным образом Аннушки. Нет, такому, как Аполлоша, грешно рога не наставить, заслужил, но… Алексей Михайлович тоже не охотник. А кого-то третьего в эту схему давних страстей совать — это уже не любовный треугольник, а бразильский сериал выходит.

— Ты… — Тимохина лапища легла на голову. — Этого только вслух не ляпни, да?

— Да понимаю, но…

— Приёмная она, — лапища убралась. — Родная дочь… умерла.

Чтоб тебя.

И хорошо, что сейчас спросил. У Тимохи. Потому как с такими данными мог и вляпаться.

— Не сплетен ради, но чтоб знал. Родная внучка Анчутковых мозговую горячку подцепила… и случилось это там, где приличных целителей не сыскать. Тот, который нашёлся, он… в общем, не помог. Тогда Анна едва не помешалась.

А дед мог бы и предупредить.

Это ж… это хорошо, что я с Тимохой говорю, а так-то…

— Её в Петербург привезли, вроде бы как в лечебницу даже отправить хотели, да… а потом всё успокоилось. И появилась Сиси. Анна её родною считает. Точнее знать знает, что не родная, но считает. Вот пусть и считает.

Странно, что муженёк эту приёмную принял.

Или его не посвящали?

Или…

Вспомнилась давящая сила генерала. Может, и посвятили, заодно намекнув, что не след разрушать душевное спокойствие супруги. Один хрен, как понимаю, с детьми он не возился, так что одним больше, одним меньше — разницы особой нет. Зато понятно, почему генеральша в отсутствии целителей нервничает.

Многое понятно.

— И что делать-то? — спрашиваю.

А Тимоха, хохотнув, взъерошил волосы и ответил:

— К помолвке готовиться. И радостную рожу перед зеркалом тренировать, чтоб невеста не обиделась. Ну а пока… давай, попробуй отпустить свою тень подальше, сколько можешь. Не корчи рожу, будто у тебя запор, наоборот, расслабься. Не надо силой, пытайся наладить мягкий контакт. Она и так тебя слышит. И имя уже придумай, а то как не родная, право слово… вот обидится и уйдёт от тебя к Танюхе.