Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю Страница 16

Не успело её лицо просветлеть, как слуга поднял левую руку и схватился за собственную шею.

Лань Сычжуй в тот же миг трижды нажал на его акупунктурные точки. Вэй Усянь знал, что ученики клана Лань только выглядят мягкими и утончёнными, но хватка у них стальная – на месте а-Туна никто и двинуться бы не смог. Однако тот, казалось, ничего не почувствовал: пальцы его сжимались и сжимались, а лицо всё сильнее перекашивалось от боли и ярости. Лань Цзинъи попытался отнять руку от горла бедняги, но у него не вышло: та будто приклеилась намертво!

Хрусть!

Голова а-Туна свесилась набок, рука поникла.

Он взял и свернул себе шею!

— Призрак! – Голос а-Дин дрогнул. – Здесь призрак! Это он вынудил а-Туна убить себя!

Её крик больно резал ухо и заставлял кровь стынуть в жилах. Разумеется, перепуганный люд сразу поверил в призрака. Только не Вэй Усянь.

Он окинул взглядом талисманы, которыми юноши увесили зал от пола до потолка. Все они изгоняли нечисть; если бы рядом действительно появилась злобная тварь, то стоило ей проникнуть внутрь, как талисманы вспыхнули бы зелёным пламенем. Но в зале было тихо.

Не юноши поздно спохватились, а незваный гость оказался чересчур свирепым. Сокровенное учение устанавливало: духов, убивающих по крайней мере раз в месяц на протяжении трёх лун, можно причислить к злобным. Такое определение некогда вывел сам Старейшина Илина, а поскольку в обращении с этими тварями ему не было равных, вполне возможно, что его трудами пользовались и по сей день. Вэй Усянь также считал, что если существо убивало одну жертву в неделю, то оно уже могло называться бесчинствующим злобным духом. Но их тварь сгубила сразу троих, причём всего за несколько часов. Даже опытный совершенствующийся не сразу бы сообразил, как поступить, а юные ученики и подавно.

Пока Вэй Усянь размышлял, пламя свечей внезапно колыхнулось. Налетел порыв зловещего ветра, и огни в зале разом погасли.

Как только стало темно, отовсюду послышались вопли. Мужчины и женщины, толкаясь и падая, бросились к дверям.

— Стойте, куда вы?! Кто убежит, того схватят первым! – крикнул Лань Цзинъи.

Он не пытался нагнать страху: тёмные существа в самом деле учиняли переполох, чтобы в суматохе разделаться с жертвой. Чем больше она плачет, мечется и кричит, тем скорее навлечёт на себя беду. В такое время оставаться одному или терять голову крайне опасно. Но людей уже объял смертельный ужас, так что слова юноши они пропустили мимо ушей. Вскоре в восточном зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь редкими вздохами и слабыми всхлипами. Похоже, почти никого не осталось.

Лань Сычжуй взял талисман – и тьму озарило чистое пламя.

Даже зловещие ветры не могли потушить такой огонь. Пока ученики старались успокоить перепуганных людей, Лань Сычжуй принялся зажигать свечи. В их тусклом свете Вэй Усянь бегло глянул на свои запястья и обнаружил, что затянулась ещё одна рана.

Тогда он присмотрелся снова: что-то не сходилось.

Поначалу каждое запястье украшало по два пореза. Первый исчез, когда погиб Мо Цзыюань, второй – когда умер его отец. Смерть слуги, а-Туна, исцелила ещё один. Итого получалось три. Оставался последний порез – такой же глубокий, как нанесённая Мо Сюаньюю обида. Но теперь запястья Вэй Усяня стали совершенно чистыми.