Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 160

— Я пошел, – сказал Бреган.

И я его отпустила.

Сцена пятьдесят вторая

Бреган

Сейчас

Тихим утром вокруг Брегана разверзся храм. Деревянная скамья впивалась в бедро, сверху взирал потолок. Небо за отремонтированными витражами еще было темным. Он со вздохом заставил себя сесть. Храм проглотил тихий шелест складываемого одеяла. Уже несколько ночей он спал на скамьях, еще чаще – на полу. Тело ломило. Но он не мог заставить себя вернуться в подвал.

Что бы там Фирин ни прятала, оно гнило и парализовало ее на сцене, но его помощь ей была не нужна. Казалось, он сам ей был особо не нужен. Просто не мог больше находиться так близко к ней, но чувствовать себя так далеко. Ради сохранения собственного рассудка.

Из кухни донеслись тихие голоса. Бреган встал, потянулся, надел кепку. Ему было твердо приказано прийти на сегодняшний митинг в качестве актера, а не полицейского, но он все равно хотел подойти туда пораньше, обсудить меры безопасности с комиссаром. Оружие Дрейфи было под замком в штабе, но самого политика они так и не нашли, да и сочувствующих у него было немало.

На кухне Тэз колдовал над плитой. Лука и Жак склонились над горой бумаг на столе. Стоило Брегану войти, как дирижера тут же и след простыл, только зашелестело пальто.

— Лука все еще злится? – спросил Бреган, направляясь к корыту. Теперь, когда планы Дрейфи были доказаны, он надеялся на смену отношения.

Пар туманом клубился над водой.

Тэз вздохнул:

— Мезуя обещала, что мы больше не полезем в политику.

— Ну, наивно было думать…

Тэз поднял руку:

— Знаю, Бреган. Мы все в курсе, что мы за это получаем. На одни мои запасы посмотри. – Он покосился на выстроенные вдоль стены ящики, ломящиеся от картошки и кабачков из Гвинитаида.

— Да не только в деньгах дело, – пробормотал Бреган, умывая лицо.

Обжигающая вода разогнала часть тумана в его голове. Он вытер руки насухо.

— И тем не менее деньги текут рекой, – сказал Жак, хмурясь на бухгалтерские бумаги. – И президент явно выиграл на том, что открыл зал для бедняков.

Романтичная статья Фирин сделала их любимцами публики – живым примером, что для низших классов теперь возможно все. Когда Хулей объявил эксклюзивную продажу билетов для бывшего рабочего класса, очередь выстроилась длиной в несколько кварталов. В выходные «Рояль» дал премьеру «Пиратской вдовы», но говорили, что зал был наполовину пуст. Зрители и спонсоры копили на «Куна и Инсею».

— Мы уже полностью распроданы, – холодно сказал Жак. – Мезуя хочет добавить еще сеансов в расписание.

— А это плохо? – спросил Бреган, надевая куртку.

После статьи, обличающей планы Дрейфи по захвату, напряжение между ними с Жаком покрылось льдом. Когда Бреган спросил его, знал ли тот что-то, Жак даже не удостоил его ответом. Сложно было винить его – или кого угодно – за желание сделать президентом рабочего. Да даже за негатив к Хулею их винить было сложно. Барон в упор не видел проблем классов. Его пришлось долго донимать, чтобы он открыл двери рабочим, и он до сих пор не понимал, почему обвинение рабочих в перестрелке на митинге Дрейфи, нечаянно выдвинутое «Вестником», вредило их позиции против классовой дискриминации. Но Хулей был лучше возвращения к ставам, а выбор сейчас стоял именно такой.

— Я пойду на митинг, – сказал Бреган. – Передадите Воте, что я там?