Эти чудовищные боги - Розамунд Ходж Страница 161

Люди, которые не заключили с ними договор или не стали одними из их святых, не могут быть ими замечены.

Когда Рувен с трудом поднимается на ноги рядом со мной, заправляя за уши пряди темных волос, упавших на его лицо, мне приходит в голову мысль, что боги слишком многое упускают из виду. Их царство, пусть даже оно прекрасное и неземное, все-таки очень мало, и это накладывает ограничение на их понимание того, что лежит за его границами.

Тут раздается голос Имвады:

— Пусть слава Джуни-Акхи будет цепями для тех, кто бросает мне вызов.

В то же мгновение на моей шее и запястьях появляется тяжесть. Золотые цепи, теплые, словно несколько часов пролежавшие на утреннем солнце, стягиваются, заставляя меня опуститься на колени, и мне едва хватает сил, чтобы держать голову поднятой.

Увидев, что и Рувен рядом со мной тоже вдвое согнулся, я открываю рот, чтобы позвать Мор-Иву или попытаться возразить, но обнаруживаю, что мой язык не шевелится. Я не могу говорить, а когда пытаюсь молиться беззвучно и ощутить богиню в моем сознании, ничего не происходит. В отчаянии я понимаю, что больше ничего не могу сделать. Здесь царят слава и триумф Джуни-Акхи, королевы победы и могущества, и Имвада, как ее избранница, неизбежно становится верховной.

Медленно и грациозно Имвада достает нож, лезвие которого сверкает золотом и драгоценными камнями, улавливающими неземной цвет божественного царства.

Интересно, тот ли это нож, которым она убила своих брата и сестру?

— О, боги! – кричит она. – Примите мою жертву.

— Подождите! – кричит Араунн. – Подожди.

Это последнее, что я ожидала услышать, и, судя по выражению лица Имвады, она тоже. В следующее мгновение Араунн бросается вперед и встает между королевой и мной.

— Пожалуйста, не убивай ее, – просит он. – Что бы она ни сделала, она любит богов, я знаю это.

— Тогда она должна умереть за них, – спокойно говорит Имвада.

— Ты величайшая королева, правившая много веков, и я знаю, что тебе нужна великая жертва, – улыбается Араунн и ловит руки матери в свои. – Но пожалуйста.

— О, Араунн. – Имвада слабо улыбается ему в ответ. – Ты всегда был слишком мягким, чтобы быть одним из нас. Отойди в сторону. Тебе не нужно на это смотреть.

— Я не позволю тебе причинить ей вред, – упрямо настаивает он. – Мама.

— Отпусти! – требует она уже более сурово.

— Никогда! – отвечает он и пытается отобрать у нее нож.

Имвада едва не выпускает нож из своих рук, но затем с огромным усилием отдергивает руку обратно. Мгновение они борются, а затем Араунн падает назад и Имвада издает полный ужаса и боли стон. Сначала я не могу понять, что произошло, но на груди принца с ужасающей скоростью начинает расплываться багровое пятно, и я понимаю, что лезвие ножа, который Имвада все еще держит в своих руках, окрашено в красный цвет.

То, что это был несчастный случай, ясно по потрясенному лицу Имвады. Роняя нож, она бросается вперед, чтобы поймать своего сына, когда тот падает.

— Нет, – шепчет она. – Милосердная Нин-Анна, пожалуйста, нет.

Должно быть, лезвие ножа попало прямо в сердце Араунна, потому что под его телом мгновенно появляется целая лужа крови.

Когда ему удается приподнять голову, он встречается со мной взглядом. Я думаю, что мое сердце вот-вот разорвется от спокойствия в его глазах, а затем сын падает в объятия матери и замирает. Вся трагедия занимает меньше минуты.