Ведьмы. Ру 2 - Екатерина Насута Страница 162

— А… вы уверены? — поинтересовался он шёпотом.

— В чём?

— Что они не вернутся?

— Более чем!

Ещё бы. Микроволновка со встроенным передатчиком осталась там, на квартире, как и прочее оборудование.

— А если всё-таки? Вы же понимаете, какие они… настойчивые! — последнее слово Наум Егорович произнёс, воровато оглянувшись. — У них везде свои люди!

— Уверен, мы решим проблему…

— И с мышами тоже?

— Какими мышами?

— Такими… огромными! — Наум Егорович развёл руки, слегка преувеличивая размер виденного мыша. Вообще, возможно, не стоило бы говорить об утреннем госте, но, как назло, ничего другого, подходящего уровня бредовости, в голову не приходило. — И в чешуе.

— Здесь нет мышей, — произнёс доктор снисходительно. — Тем более таких огромных. И в чешуе.

— Есть, — Наум Егорович скрестил руки на груди. — Я сам видел!

— Когда?

— А вот, как очнулся. Вы ещё дрыхли.

— Я не…

— А я глаза открываю. Смотрю. Сидит. Весь такой важный. Чешуя огнём горит. Прям как в сказке. Вы сказки любите?

— К-какие?

— Народные. Или Пушкина. Пушкин А-эС — солнце русской поэзии. Знаете?

— Лично не знаком…

— И видно. Он ещё писал, что чешуёй, как жар горя, тридцать три богатыря… а тут мышь. Чувствуете связь?

— Нет.

— А она есть. У богатырей что?

— Что?

— Чешуя. Пушкин же писал. А он врать не станет. И у мыши чешуя. И шлем. У богатырей. На картине. Видели? Вот! Но у мыши другой. Но тоже шлем. Понимаете? — произнёс Наум Егорович, пристально глядя в глаза доктора, который почему-то под взглядом заёрзал и даже обернулся на дверь, явно раздумывая, не пора ли пригласить санитаров. — Думаете, я сумасшедший?

Получилось немного визгливо.

— Нет, нет, что вы… я уверен, что вы просто слегка переутомились…

— Я полон сил!

— Эмоционально. Вы так долго…

— Вы мне не верите!

— Верю.

— Я его видел!

— Мышь?

— Мыша. Это явно был он.

— С чего вы взяли?

— Так, ясное дело. Шлем и броня — это что? Это история. Древность. А в древности бабы в армии не служили, — сказал Наум Егорович и глянул победно, внутренне и сам радуясь этакой непрошибаемой логике.

— Простите, я должен доложить об этом странном, вопиющем просто происшествии, — доктор поднялся. — Вы побудете тут?

Можно подумать, у Наума Егоровича выбор имеется.

— Побуду. И ещё скажите, что он обещал вернуться.

— Мышь?

— Именно.

Вышел доктор недалеко. И дверь прикрыл неплотно. А слух у Наума Егоровича отменнейший, особенно если подойти поближе. Благо, пусть он в электрониках ничего и не понимал, зато перемещаться он умеет очень тихо:

— Он пока не готов, — судя по голосу, доктор явно нервничал. — Не могу пока сказать, вызвано ли его состояние препаратами или же действительно имеет место болезнь, но к работе его допускать нельзя. Да…

А вот ответов нет. Похоже, доктор по телефону беседует?

Интересно, с кем?

— Несколько дней адаптации, курс детоксикации, а далее — оценка текущего состояния… и только тогда можно будет говорить о его готовности или неготовности. Нет, при всём моём желании быстрее не получится. Можно, конечно, подавить волю…

Не хватало.

— … но это не то, что вам нужно. Нет, можете сами оценить… проводить? Вы уверены? В лабораторию? А если… ладно. Приведу, коль вы мне не доверяете.

Наум Егорович отошёл к окну и прижался щекой к стеклу.

— Что вы делаете? — поинтересовался вернувшийся доктор.